— Рады, но никак не могут, верно? — нахмурившись, спросила Элис.

Дэвид пожал плечами.

— Кто знает, как исправить ситуацию? Церковью теперь управляет король, а не наместник из Рима. И король ведет себя с женщинами, как пожелает. Почему бы не делать то же самое и молодому лорду? Законная жена бесплодна, но при разводе он останется без ее земель и приданого. Хьюго любит погулять, но так и не заимел ребенка ни от одной девки. Мегера остается здесь, пока не придумают, как от нее избавиться, не лишившись ее богатства.

— И как же? — поинтересовалась Элис.

— Например, уличить в супружеской измене, — прошептал Дэвид. — Или в случае ее смерти.

Они миновали пустую комнату для стражи и в полной тишине спустились по лестнице к большому залу.

— А она? — задала Элис новый вопрос.

Маленький человечек прокашлялся и презрительно сплюнул.

— Она готова на все, лишь бы вернуть любовь молодого господина. На все, только бы залезть к нему в постель. Женщина она горячая, да вот характер подкачал, сладострастная, а живет на голодном пайке. И ради мужа на все согласна. Я слышал, как она болтала об этом со своими дамами. — Дэвид помолчал и продолжил: — Каждый день она умоляет Господа послать наследника, тогда ее положение будет твердым. Каждый день молится, чтобы молодой лорд обратил на нее внимание и подарил ей сына, чтобы его светлость встал на ее сторону и не искал способов, позволяющих менять жен так же легко, как охотничьих собак. И она без ума от Хьюго… Да все бабы тут без ума от него!

— А как он… — начала было Элис.

— Ш-ш-ш, — оборвал ее карлик.

Он обернулся через плечо посмотреть, готова ли она войти. Элис кивнула, и он распахнул одну из массивных деревянных дверей.

Большой зал представлял собой огромное сводчатое помещение, тускло освещаемое узкими стрельчатыми окнами, прорубленными высоко в толстых каменных стенах, и факелами, закрепленными на стенах специальными скобами. С западной стороны располагался большой камин, в нем ярким пламенем горели сложенные как попало крупные дрова, комната была наполнена дымом, в воздухе плясали белые хлопья пепла. Слева на возвышении, совсем рядом с Элис, находились большой стол и три пустующих, обращенных к залу кресла с высокими резными спинками. По всему помещению тянулись четыре длинных стола со скамьями; на лучших местах, поближе к помосту, сидели солдаты и стражники; у южной двери из-за мест препирались слуги, поварята и женщины.

В зале стоял страшный гвалт: у восточной стены грызлись несколько собак, солдаты колотили кулаками по столу и громко требовали хлеба и пива, стараясь перекричать шум, гомонили слуги. Какой-то хорошо одетый молодой человек подошел к главному столу, снял с полки красивые канделябры, поставил их и зажег фитили бледно-золотистых восковых свечей.

Карлик Дэвид слегка подтолкнул Элис локтем.

— Сядешь в самом центре зала, — велел он. — Пойдем, я найду тебе местечко.

Слегка прихрамывая, вперевалку, он направился между столами. Едва карлик ее усадил, как по залу прокатилась волна возбужденного шепота. Дэвид сразу обернулся и похлопал девушку по руке, обращая ее внимание на главный стол.

— Теперь смотри! — торжествующе произнес он. — Видишь, как встречают милорда Хью? Видишь?

Гобелен позади стола на помосте отдернулся, небольшая стрельчатая дверь за ним открылась, и показался старый лорд Хью. Он опустился на одно из резных кресел как раз посередине стола. Секунду царило удивленное молчание, затем раздался громкий крик восторга и страшный грохот — это солдаты и слуги приветствовали своего господина, стуча по столу рукоятками ножей и барабаня по скамьям башмаками.

Элис улыбнулась всеобщей радости, глядя, как старый лорд кивает шишковатым черепом, кланяясь сначала в одну, а потом в другую сторону. «Он неплохо выглядит», — отметила про себя Элис. После того как чуть ли не целую неделю она видела его наверху в тесной комнатке больным и беспомощным, ей было немного странно смотреть на лорда, по-хозяйски восседающего во главе стола. Она даже слегка покраснела — и от жары в зале, и от удовольствия. «Это я вылечила его! — с гордостью подумала она. — Я вылечила. Его все оставили умирать, а я вылечила». Это удивительное озарение было ей неожиданно приятно. Она вытянула перед собой руки, спрятанные под свисающими рукавами платья, и почувствовала, как бьется, как течет по всему телу к кончикам пальцев ее сила.

Она и раньше успешно лечила людей. В монастырской больнице — бродяг, странников, больных бедняков и нищих, в деревне — фермеров в их громоздких кроватях и крестьян на убогих соломенных ложах. Но старый лорд был первым, кому она вернула здоровье и лично наблюдала, как он поднялся со смертного одра и снова взял в свои руки несметную власть. «И это сделала я, — твердила Элис сама себе. — У меня хватило умения, я исцелила его. Я вернула ему здоровье».

Улыбаясь от этой мысли, она смотрела на лорда, как вдруг портьера за его спиной снова шевельнулась и в зале показался его сын.

Молодой лорд Хьюго был так же высок ростом, как и его отец, лицо у него было такое же скуластое и жесткое, отцовские черные глаза, пронизывающий взгляд и орлиный нос. У кончиков губ залегли глубокие морщины, и на лбу, меж бровей, была складка, словно он постоянно хмурился. Но когда кто-то в зале крикнул: «Эй-эй! Хьюго!» — лицо его вдруг осветилось самой радостной и веселой улыбкой, будто к стогу сена поднесли пылающую головню.

— Матерь Божья, — тихо промолвила Элис.

— В чем дело? — удивился Дэвид. — У тебя что, видение? Интересно, что ты там увидела.

— Нет-нет, — отозвалась Элис, не желая признаваться. — Ничего особенного. Пустяки. Просто увидела… — Она помедлила и беспомощно закончила: — Просто увидела, как он улыбается.

Ей бы посмотреть на Дэвида, но она не могла оторвать глаз от молодого лорда. Он стоял, небрежно положив руку на спинку кресла и повернув голову к отцу. Свет факела отражался в зеленом изумруде, сверкающем на тонком длинном пальце, широкий камзол тоже был зеленым, голову украшала надетая набекрень бархатная шляпа, из-под которой выбивались черные вьющиеся волосы.