Упомянутое изделие, созданное практически втайне от Адама, едва не довело братьев до открытого физического столкновения в студии Академии искусств в Бате во время первого — и последнего — визита туда Адама. Сваренное из «кусков восстановленного металла» — так Гарри величал обыкновенный металлолом, — оно представляло собой частично здание и частично машину и, по твердому убеждению Адама, являлось откровенно фаллическим.

В какой-то момент Адам с ужасом подумал, что преподнесенная синьоре Доччи вещица может быть макетом той самой скульптуры, своего рода ее миниатюрным двойником.

Опасения не оправдались. Ничего подобного в исполнении брата Адам еще не видел. Что это настоящее произведение искусства, стало ясно сразу, потому как первой его реакцией было сожаление: фигурка могла бы принадлежать ему, но не будет, если только от нее не откажется синьора Доччи. Впрочем, и эта слабая надежда растаяла, когда Адам взглянул на хозяйку виллы.

Статуэтка изображала существо, напоминающее человека, но лишь напоминающее. Установленное на скошенном основании, оно стояло на длинных и тонких стальных ножках, поднимавшихся к широкой, округлой груди, вызывающей ассоциации с тораксом насекомого. Кожа как таковая отсутствовала, ее заменяла рваная паутинка тонких стальных насечек, каждая не больше спичечной головки. Голова состояла из двух бесформенных стальных выступов. Хрупкие, как и ноги, руки поднимались над обрубками несуществующей головы и скрещивались в запястьях.

В целом странное существо, человек-насекомое, производило смешанное, противоречивое впечатление: твердости и хрупкости, крепости и болезненности, смелости и трусости.

— Сделано из мягкой стали. Вам нравится? — осторожно спросил Гарри.

— Нравится. Только он, по-моему, не очень-то отзывчив на мои чувства.

Гарри расцвел — такой ответ определенно пришелся ему по душе — и повернулся к брату.

— Отличная работа.

— Честно?

— Честно.

Синьора Доччи подняла фигурку на свет.

— Он такой самоуверенный и в то же время напуганный. — Она помолчала. — Я вижу Муссолини… в конце, перед тем, как его повесили на рояльной струне на площади Лоретто.

Гарри одобрительно кивнул.

— Может быть, потому, что у него вот так скрещены руки над головой, я вижу нас с вами в убежище в Кеннингтоне, под бомбежкой.

Гарри снова кивнул:

— Хорошо.

— Спасибо, — сказала синьора Доччи. — Я люблю его. Теперь мы будем вместе до самого конца.

Прежде чем унести в спальню подарок, она сказала, что им не нужно беспокоиться по поводу костюмов для приема — для них что-нибудь найдется. Она также сообщила, что утром вместе с Марией отправится во Флоренцию — на последнюю примерку платья. От предложения составить компанию братья отказались, но по разным причинам.

Адам знал, что Маурицио с Кьярой тоже не будет — они собирались навестить знакомых где-то на юге, — и другой возможности провести разведку на верхнем этаже виллы не представится. Все складывалось наилучшим образом.

— В чем дело? — спросил Гарри, когда они остались одни.

— Ни в чем.

— Перестань…

— Мне действительно понравилась скульптура.

— Я не о скульптуре, и ты прекрасно это понимаешь.

— И я в порядке, просто устал и немного пьян.

— Дело в папе с мамой, да?

Ему не хотелось хвататься за брошенный Гарри спасительный канат, но портить брату настроение хотелось еще меньше. И он ухватился. Они поговорили о домашних делах, но в голове у Адама вертелись совсем другие мысли. Он думал о том, что сделает утром и как сделать это без участия Гарри.

Решение, противоречившее всему, что подсказывал здравый смысл, пришло, когда они поднимались наверх.

— Не хочешь взглянуть на третий этаж?

Что мог ответить Гарри? После всего услышанного от брата такое предприятие представлялось ему самым заманчивым из возможных вариантов. А когда Адам добавил несколько почерпнутых из откровений Кьяры подробностей, он был готов отправиться туда, не дожидаясь утра.

Синьора Доччи и Мария уехали во Флоренцию вскоре после завтрака. Гарри порывался приступить к делу незамедлительно, но Адам не желал рисковать. Казалось, минула вечность, прежде чем седан Маурицио проехал под окнами виллы и свернул на подъездную дорожку.

Ключ оказался в том самом месте, где и сказала Антонелла: в потайном ящичке бюро в спальне хозяйки. На первый взгляд он показался слишком маленьким, но к двери на лестничной клетке подошел и замок открыл, хотя Адаму и пришлось приложить для этого некоторые усилия.

Первое впечатление надежд не оправдало.

Они попали в пустой холл с двумя выходящими из него коридорами. Ничего больше рассмотреть не удалось, пока Гарри не щелкнул зажигалкой. Отыскав выключатель, Адам нажал на керамическую кнопку. Ничего. Оставалось лишь уповать на то, что дело в лампочке.

В неверном свете зажигалки обнаружилась еще одна дверь, соединяющая холл с задней частью виллы. Она тоже была заперта, но здесь им повезло — ключ оказался в замке. Выключатель за дверью тоже не работал.