— Что? — спросил Адам.

— Чудесный вид.

— Да.

Он шагнул на дорожку, но Антонелла схватила его за руку:

— Подожди.

Сначала Адам подумал, что это ветер. Как будто легкий бриз тронул листья деревьев. И только когда она вытянула руку, он понял, что это шумит вода. Отражая голубовато-стальное мерцание неба, два потока серебристой ртути опоясывали амфитеатр и вливались в длинный желоб, который, как только теперь заметил Адам, очистили от скопившегося в нем мусора.

Он повернулся к Антонелле.

— Это тебе. Подарок.

— От тебя?

— И бабушки. Она заплатила за два водовоза.

— Они там?

— Это было непросто.

— Вы устроили мне сюрприз?

— Нам немного помогли. — Она посмотрела вверх.

Там, над склоном, уже стояли синьора Доччи, Гарри, Эдоардо и Грация.

— Давай сюда! — крикнул Гарри.

Синьора Доччи нетерпеливо помахала тростью.

— Поднимайтесь быстрее и взгляните сами — воды надолго не хватит.

Желоб быстро наполнялся, и они торопливо спустились к гроту.

Переливаясь через края чаши, вода выливалась в мраморный резервуар и оттуда в раскрытый рот напольного барельефа Флоры. Прекрасная картина с демонстрацией убийства.

Взявшись за руки, они побежали к храму Эхо. Вода уже катилась по каналу, соединявшему храм с восьмиугольным водоемом.

В храме они сели на скамью, прижавшись друг к другу, изо всех сил стараясь дышать потише. Внизу, под железной решеткой в середине пола, вода падала в неглубокий резервуар. Звук от этого падения, искаженный камерой резервуара, устремлялся вверх, к куполу крыши, рассыпался, отдавался эхом и заполнял пространство, оживляя уснувший храм.

Антонелла говорила, что звук напоминает шепот. И была права. Вот только шепот этот звучал настойчиво, требовательно.

— Он другой, — сказала Антонелла.

— Что?

— Звук.

— Какой другой?

— Не знаю.

Что ж, это было уже не важно. Флора заговорила, и Адам знал, что она говорит.

Маурицио за обедом не было. Свои извинения, сославшись на плохое самочувствие, он прислал с Кьярой. А ведь ему еще только предстояло узнать, что гость отсрочил отъезд и задерживается на вилле. Что касается хозяйки, то она встретила новость с удовлетворением и нисколько не расстроилась из-за того, что прощальный обед утратил статус прощального. Гарри тут же указал, что он, в отличие от легкомысленного братишки, действительно уезжает утром, а значит, ничего и не изменилось.

Единственное, что Гарри не мог отложить до утра, было прощание с Антонеллой. Провожать ее до дома братья отправились вместе.

Антонелла достала из запасов бутылку дешевого бренди, половину которой они и выпили у пристройки при свечах.

Перед тем как уйти, Гарри долго тискал Антонеллу в объятиях, прикрываясь объяснением, что ему нужно получше изучить ее тело.

Пробираясь в темноте через оливковую рощу, Гарри сказал:

— Можешь остаться, если хочешь.

— Все в порядке.

— Другими словами, грязное дело ты сделал днем.

Адам промолчал. Гарри ткнул его локтем в бок.

— Ты ничего из меня не вытянешь.

— Перестань, ты же знаешь, что вытяну.

— Гарри, ты что делаешь?

— Китайский ожог.

— Не сработает.

— Вот дерьмо, — вздохнул Гарри и отпустил запястье Адама.

Внимание к гостям проявилось и утром, когда хозяйка выделила для них свою синюю «ланчию». За рулем сидел немногословный Фосколо, открывший рот только на вокзале Санта-Мария-Новелла во Флоренции.

— Arrivederci, — хмуро проворчал он.

Для виду Адам купил билет до Ареццо. Когда Гарри уедет, билет можно будет обменять. До поезда на Венецию оставался целый час. Братья отправились в бар, где Гарри предложил «радужный» коктейль — этому трюку он научился у своей подружки, шведской финки.

— Кстати, она живет неподалеку, за углом, — грустно добавил он.

— У нее есть бойфренд.

— Боюсь, что уже нет.

— Ты почти ее не знаешь. И сейчас сядешь на поезд и уедешь.

— О'кей.

Уезжал Гарри не с пустыми руками. В старом кожаном чемодане, подаренном синьорой Доччи, лежала едва ли не вся одежда Адама (которую Мария, по собственной инициативе, выстирала, высушила и выгладила за один день). Если Гарри чего-то и не хватало, так это денег. Но когда Адам протянул ему большую часть оставшейся наличности, Гарри извлек из кармана внушительную пачку и хвастливо помахал ею перед носом брата.

— У меня есть заказ.

— Заказ?

— От синьоры Доччи. Хочет еще одну скульптуру. Так что все ее похвалы были не просто данью вежливости.