Станислав резко ткнул стволом парня под ребра, тот замолчал. Крячко сел рядом.

– Все под богом и все ответим. – Он взял бутылку, разлил по стаканам, понюхал. – Артема увозить собрались на его машине?

– Наше дело маленькое.

– Я тебя спросил, – Крячко вновь ткнул соседа стволом, – отвечай.

– Не договорятся – отвезем на его тачке.

– Они не договорятся, – уверенно сказал Крячко.

Дуров облизнул разбитую губу, взглянул на сидевшего за столом хозяина. Два амбала стояли за спиной бывшего опера.

– Двадцать процентов, – сказал хозяин. – Иначе тебя увезут, будут разговаривать иначе.

Дуров понимал, надо принимать любые условия, лишь бы отпустили. Если они начнут резать и жечь, то отрежут себе путь к переговорам, тогда в лучшем случае убьют сразу.

– Я в вашей власти, но вам от этого толку мало. Я могу согласиться на что угодно, мои слова мало стоят. Хозяин поставит на мне крест, будет разбираться с вами.

– Ты нам скажешь его имя, как его найти. – Сабирин вновь выпил. – Мы его возьмем, тебя зачислим в нашу команду.

Дуров, не задумываясь, сдал бы Усова, но знал, что ему самому это не поможет.

– Вы без меня его не возьмете. Я вам нужен живой и здоровый.

– Ты утверждаешь, что твой хозяин – серьезный авторитет. Назови его имя, я проверю, и ты свободен. – Сабирин улыбался, понимая, что сидевший перед ним человек блефует.

Ни один из крупных авторитетов не пошлет на переговоры одного безоружного человека. Прибыли бы на трех тачках, с автоматами, один зашел бы в дом, остальные – на улице. И имя свое авторитет на переговорах скрывать не будет. Гость наверняка человек тертый, из ментов. А вот кто за его спиной – неясно.

– Имя и телефон, – Сабирин взял ручку. – Я позвоню, переговорю, и ты свободен.

– Не держи за мальчика, Сергей Львович. – Дуров не видел стоявших за спиной, но на всякий случай качнулся в сторону.

Кулак амбала мазнул по волосам. Дуров вскочил, схватил стул.

– Слушай, ты, коммерсант херов! – крикнул Артем, сплевывая кровь. – Я из-за денег на крест не пойду! Поехали, я покажу вам забор, сумеете перелезть, валяйте!

– Наручники, в машину, на дачу! – сказал хозяин и отпил из высокого стакана.

Дуров понял, терять уже нечего, что было силы рубанул стулом ближайшего охранника, бросился к дверям. За спиной хлопнул выстрел. Пистолет с глушителем, до входной двери не успеть, понял опер, рванулся к окну. Память не подвела, решетки не было. Он закрыл лицо руками, прыгнул, сгруппировался, вышиб раму, вывалился на улицу. В нем было столько страха и злости, что удара, порезов он не почувствовал. Хлопнул выстрел, до “Жигулей” оставались метры. “Неужели не успею?” – подумал он, когда за спиной ударили выстрелы и раздался голос:

– Там, в окне! Брось пушку, дурак, коли стрелять не умеешь!

Дуров уже выезжал со двора.

Вторым выстрелом Крячко ранил человека с пистолетом, который прыгнул на подоконник, ударил рукояткой соседа, с которым только что обсуждал недостатки импортной водки, затем выстрелил в колеса “БМВ” и побежал к своей машине.

Генерал Орлов сидел за ничейным столом в кабинете своих сыщиков, изображал, что решает кроссворд.

– Я тебе не судья вообще, тем более не судья в конкретном случае, – говорил Гуров, глядя на Крячко, который, сидя напротив, изучал чахлый цветок на подоконнике. – Ты сражался, я занимался черт знает чем. Ты попал в критическую ситуацию и выбрался из нее как сумел. Я не берусь анализировать ситуацию в целом, но в конкретном случае мы выглядим не как старшие офицеры главка, а словно партизаны в тылу врага. Ты двух человек покалечил, одного ранил, без твоих показаний мы не можем заниматься данной группировкой.

– А чего мои показания? – фыркнул Крячко. – Я видел, как из окна выбросился человек, ему вслед стреляли. Если начнется следствие, сто свидетелей подтвердят, что в помещение офиса ворвался пьяный, напал на кассиршу, когда охрана пыталась его скрутить, он выбросился в окно. Сообщник прикрыл убегавшего выстрелами.

– Подобную историю я слышал час назад от заместителя райуправления по оперчасти, – сказал Орлов, откладывая журнал. – Работаем мы плохо. Я имел в виду не вас, а себя в первую очередь, милицию в целом. Конечно, эта контора в райуправлении известна, кто-то из ментов там прикармливается. Позор! Мне сказать вам, господа офицеры, нечего. Официального расследования не будет не только потому, что берегу честь мундира, а просто жалко тратить время и силы на пустую работу. Занимайтесь своими непосредственными делами. Сначала вас обстреляли в переулке, затем во дворе, завтра обстреляют на площади.

Орлов тяжело поднялся, опустив лобастую голову, пошел к дверям, остановился и тихо сказал:

– Не думал, что доживу... А почему, спрашивается, в милиции должен быть порядок, когда преступники укрываются в Думе? А господа законодатели прилюдно дерутся, таскают женщин за волосы? Мой отец, человек далеко не дворянского происхождения, таких на порог дома не пускал.

Когда Орлов вышел и прикрыл за собой дверь, Крячко смачно выругался.

– А мой отец матерился только по пьянке, потом два дня неприкаянный ходил. Что же мы, от поколения к поколению все хуже и хуже?