Седому ветерану явно нравилось вспоминать оперативную работу, и важняк из главка был симпатичен.

– Воронцов, мать твою! – громыхнул подполковник, выходя на крыльцо, оглянулся, зашагал к “мерсу” Захарченко.

Дежурный инспектор, тоже немолодой капитан, заторопился к начальнику.

– Я здесь, товарищ подполковник!

– Мы сегодня с тобой, капитан, не товарищи, а господа! – Подполковник сверкнул стальными коронками.

– Тогда я тут, господин подполковник! – Капитан на ходу щелкнул каблуками. Чувствовалось, что они были дружны и капитан шефу подыгрывает.

– Сижу, пишу свои указы и вижу, как подкатывает разыскиваемый “мерс”! – Подполковник оперся о крыло машины так, что она накренилась. – Чья тачка?

Ожидавшие техосмотра владельцы машин окружили подполковника и инспектора. Гуров в толпе подошел ближе, увидел, как из здания ГАИ вышел Михаил с приятелем, заторопился к своей машине. Сыщик внимательно разглядывал сопровождавшего Мишку парня, ничего примечательного в нем не нашел.

– Кто хозяин? Ждем, ждем, а тут начальство водилу найти не может! – раздался возмущенный голос.

– Моя машина! – крикнул Михаил, проталкиваясь через толпу. – Вот, вызвали, не пойму! – Он протягивал повестку.

– Ваша, значит? – Подполковник взял повестку, оглядел парня. – Техпаспорт, права.

– Чего случилось, командир? – спросил сопровождавший Михаила парень. – Месяц назад техосмотр проходили.

– А вы кто будете? – спросил подполковник у парня, забирая у Михаила документы. – Адвокат?

– Просто приятель.

– Поднимите капот, Захарченко, – сказал подполковник, поворачиваясь к инспектору. – Капитан, проверь номер двигателя и все остальное. Внимательно! Оттереть до блеска! Вот ты, приятель, и три. А вы, Захарченко, пойдете со мной и подробно напишете, когда, у кого купили машину.

Подполковник вернулся в свой кабинет, подтолкнул замешкавшегося на пороге Захарченко, пропустил в кабинет Гурова, сказал:

– Запритесь, на звонки не отвечайте, я вернусь через двадцать минут.

И вышел.

Мишка, увидев Гурова, все понял, когда дверь закрылась, сказал:

– Здравствуйте, Лев Иванович, здорово вы организовали. А как узнали, что я под наблюдением?

– Профессия у меня такая, парень, – ответил Гуров. – Рассказывай. Меня интересует, почему ты позвонил и сказал, чтобы я встретился с Лёнчиком?

Выяснилось, что Михаил продолжает дружить с хромым Сашкой Галеем, младшим братом Бориса Галея, застреленного Гуровым киллера. Сашка пошел не в брата, парень добрый, а так как живет один в двухкомнатной квартире, там ежедневно собирается местная пьянь, но заскакивают и ребята серьезные. В той квартире с неделю назад и произошел разговор, что Аким-Лёнчик недавно одолжил кому-то двух крутых парней, а на следующий день их трупы нашли у дома. Лёнчик пьет и психует, ребята из группировки грешат на него, говорят, что Аким сам своих парней порешил. Тогда Мишка и позвонил Гурову. Потом, через день, к Михаилу заявился незнакомый парень, сказал, что от Лёнчика. Местный авторитет подтвердил, что парень солнцевский и ему требуется перекантоваться в Москве недельку-другую. Михаил старших ослушаться не мог, принял Василия, так звали гостя, вскоре почувствовал, что тот проявляет к хозяину определенный интерес и, похоже, ни от кого не скрывается.

– А в чем интерес, конкретно? – спросил Гуров.

– Я так понял, он вами. Лев Иванович, сильно интересуется, – ответил Мишка. – Как-то выпили мы, обычные байки травили. Вася неожиданно спросил, мол, когда я последний раз полковника видел? Фамилию спервоначала не назвал. Я прикинулся, не понимаю, какого еще полковника? Тут он и попер на меня. Дурнее глупого не прикидывайся, не каждый день с полковником розыска разговариваешь. Я на своем стою, уперся: нету у меня таких приятелей. Тогда Василий нашу давнишнюю встречу напомнил. Я успокоился, понял, не знает он ничего, слухи о нападении на вас слышал, и только. Я ему объявил, что мужика того помню, дворами от него ушел, ножом полоснул и ушел.

Вася помолчал чуток, выпил и говорит: ты мне, малый, лапшу не вешай. Ты тогда на всю округу раззвонил, что сыскаря пером ткнул. А недавно наш качок в одном зале с полковником тренировался, потом в душе вместе мылись. Отметина на груди и под лопаткой у сыскаря от пули имеется, а следа от пореза на руке нету. Я же знаю, что вы тренируетесь и пулевое ранение имеете; чую, правду гость говорит, испугался, ответа не нашел и между глаз ему стаканом врезал. Кричу, пошел ты к такой-то матери, не знаю никакого полковника! Собирай, сука, свои шмотки и уматывай! Я бутылку схватил, драться собрался, он так не видный, но здоровый. Вдруг мой Вася на сто восемьдесят развернулся, давай меня успокаивать. Чего размазывать, не уходит он от меня, живет, выпивку покупает и как нитка за иголкой. Вот и сегодня, я ему повестку ГАИ показываю, говорю, ехать надо. А он мне, и я с тобой, скучно одному.

– Миша, дело не простое, опасное, я в нем сам разобраться не могу. У тебя к “мерсу” маяк прилеплен, чтобы слежку легче было вести, думаю, телефон прослушивается. Тебя все эти дела не касаются. Маяк в машине не ищи, ты ничего не знаешь, по телефону говори, как прежде, только мне не звони.

– А чего этому Ваське от меня требуется?

– Точно не знаю, возможно, они нашу старую встречу вспомнили, проверяют, нет ли между нами связи, – ответил Гуров, решая, можно ли в такой ситуации просить парня найти Лёнчика. Вести игру против уголовников – одно дело, против спецслужбы – совсем иное.