Она не была глупа и не хотела снова подвергать себя риску встретиться с такими людьми, как Макайви. Но ей нечем было заняться, и она начинала тосковать от безделья. В замке была прекрасная библиотека, и Гвинет читала книги. Но все это продолжалось слишком много дней, и ей стало казаться, что она задыхается от черноты драпировок и от тоски. Ей казалось, что мрачное уныние накрыло замок, как большое темное облако. Она тоже оплакивала Кэтрин. Но она не могла чувствовать то же, что люди, которые знали покойную много лет и любили ее, как Рован. Она хотела дать Кэтрин все: почет, уважение и печаль, которых она заслуживала. Но ей было душно.

Осторожный стук раздался снова. Она села в кровати и спросила:

— Что такое?

Дверь со скрипом открылась.

— Леди Гвинет!

Это говорил Тристан.

— В чем дело?

— Извините, что беспокою вас. Но Энни попросила меня сказать вам, что она идет укладывать ваши вещи.

— Вот как? — нахмурилась Гвинет.

— Именно так, миледи. Сегодня утром вы отправитесь на пароме на Аилингтон.

— Лорд Рован намерен уехать так рано?

— Нет, леди. Вы поедете с сопровождающими.

— Понятно, — пробормотала она.

Тристан кашлянул, прочищая горло.

— Когда вы оденетесь, миледи, не будете ли вы добры уделить мне минуту своего времени?

Уголки губ Гвинет приподнялись в странной улыбке.

— Конечно, — ответила она.

Как только дверь закрылась, Гвинет спрыгнула с кровати, умылась и стала быстро одеваться. Но завязки корсажа никак не хотели ей поддаваться, и тут в комнату вошла Энни и помогла девушке, заботливо охая, как кудахчущая курица.

— Моя работа — служить вам, госпожа. Зовите меня чаще.

— Я люблю иногда побыть одна, Энни. Спасибо, ты служишь мне очень хорошо, — пробормотала она.

Гвинет заметила, что Энни, несмотря на мрачную атмосферу в замке, улыбается, как человек, которого что-то забавляет.

— В чем дело? — спросила она.

— Этого я не могу сказать, миледи.

— Разумеется, можешь. Твоя работа — служить мне, верно?

Энни от души рассмеялась и ответила:

— Об этом — не могу!

— Почему же?

— Потому что об этом с вами будет говорить Тристан.

— Что происходит, Энни?

— В этом деле мой рот закрыт на замок и запечатан, миледи. Так должно быть. У меня нет права говорить.

Гвинет, которой стало очень любопытно, что это за тайна, поспешила выйти в большой зал. Там она увидела одного Тристана, который ходил туда-сюда, заложив руки за спину.

— А, миледи!

— Тристан!

Он оглянулся вокруг — на черную ткань, которой был окутан замок.

— Сейчас, правда, неподходящее время, чтобы говорить о таком деле, но я боюсь, что… в общем, вы едете на Аилингтон.

— И что же?

Щеки управляющего просто пылали от смущения.

— Тристан, пожалуйста, скажите, что у вас на уме.

Управляющий подошел к ней, опустился на одно колено, взял ее за руку и сказал:

— Миледи, я прошу вас отдать мне в жены вашу служанку.

Гвинет раскрыла рот от изумления.

— Энни? — спросила она.

Тристан озадаченно посмотрел не нее:

— Нет, Лайзу Даф, леди. Она очаровала меня. Нет, нет! Упаси боже! Я не говорю ни про какие чары, а то дураки опять отправят ее на костер. Она помогала мне эти несколько недель, была мне хорошим другом, и я… старый скрюченный дурак, верю, что и она любит меня.

Он взглянул на Гвинет с такой надеждой и искренней мольбой, что та улыбнулась:

— Тристан, я не опекунша этой женщины. Вы должны просить ее.

Управляющий серьезно покачал головой, возразив:

— Вы должны дать благословение.

— Вы говорили с Рованом?

— Да, и он сказал, что мне нужно поговорить с вами.

Улыбка Гвинет стала шире.

— Если вам нужно только мое одобрение, я с огромной охотой даю его. — Сказав это, Гвинет поспешно добавила: — При условии, что Лайза согласна.

Она поклялась себе, что никого не будет принуждать жениться или выходить замуж.

Но Лайза явно была согласна. Она вбежала в зал из коридора, который вел к лестнице, и бросилась к Гвинет так, словно собиралась обнять ее, но на полпути передумала и остановилась так резко, что едва не прокатилась по полу, как по льду. Ее лицо сияло счастьем.

Гвинет улыбнулась и сама обняла Лайзу.

— Благослови вас Бог, леди! — воскликнула Лайза. — Благослови вас Господь, Царь Небесный! Я обязана вам не только своей жизнью, я ваша должница еще за очень многое. До конца моей жизни я буду служить вам, когда вы позовете меня. И все-таки… я едва не умерла лишь для того, чтобы найти такую нежную заботу у Тристана. Я… — Она с виноватым видом сглотнула комок в горле. — Мне жалко, что я нашла такое счастье, когда… когда здесь такое горе, и… я не знаю, когда нас смогут поженить как положено, но…