— Вас поженят сегодня, — сказала Гвинет.

Жених и невеста смотрели на нее, открыв рот от изумления.

— Не будет пышной церемонии и сложных красивых обрядов, — сказала Гвинет. — Лайза, если ты останешься здесь и если вы оба по-настоящему любите друг друга, то я буду свидетельницей. И я могу поклясться вам, что это скорое венчание почтит своим присутствием лорд Рован.

Оба продолжали молчать, но не сводили с нее взгляда.

— Эта свадьба не будет законной.

— Королева Мария узаконит ее. Она попросила Джеймса обеспечить, чтобы церковь признала все заключенные браки, по поводу которых есть какие-либо сомнения. Где преподобный Кеох?

Тут Гвинет с удивлением услышала, как кто-то тихо вскрикнул от восторга. Повернувшись на этот голос, она увидела Энни — она тоже радовалась как ребенок.

— Я думаю, он в часовне, — ответила Энни на вопрос своей госпожи.

— Раз так, мы пойдем туда и поговорим с ним, — решила Гвинет.

И все последовали за ней в часовню.

Преподобный Кеох пришел в ужас: как можно совершать свадебный обряд, не подождав перед этим положенное время! Но Гвинет объяснила, что она уезжает в свое поместье и чувствует, что будет не вправе оставить Лайзу здесь, если брак не будет заключен. Тогда он согласился. Во время этого разговора Гвинет с изумлением увидела, что в часовню входит Рован. На его лице было то мрачное выражение, которое, кажется, не покидало его все эти дни.

— Леди Гвинет, ваши сопровождающие готовы. Вы должны отправиться в путь через час, — коротко объявил он.

Она выпрямила спину, чтобы быть как можно выше ростом, и сказала негромко, но твердо:

— Так быстро я не уеду. Вам известно, что Тристан и Лайза хотят пожениться?

— Вы бы остановили их?

— О господи, нет! Милорд, я хотела бы, чтобы их поженили сегодня.

Рован нахмурился так свирепо, что она едва не отступила назад.

— В замке траур, — с укором произнес он.

Гвинет кивнула в ответ:

— Именно в честь милой моему сердцу Кэтрин я хотела бы без шума соединить их браком сегодня. Здесь и сегодня, перед Богом.

— Документы не готовы, — пробормотал преподобный Кеох.

— Вы можете совершить обряд, а потом заполнить нужные бумаги, ваше преподобие, — предложила ему Гвинет, пристально глядя на Рована, потом прикусила губу и задумалась, осторожно выбирая правильные слова, и наконец очень тихо сказала владельцу замка: — Все почитали леди Кэтрин. Но разве справедливо ради ее памяти не дать человеку, который так долго и верно служил ей и вам, жену, которую он любит, и радость, которая ему нужна? Милорд Рован, прошу вас, забудьте на время горе, которое так терзает вас. Позвольте заключить этот брак здесь и сейчас, просто и тихо.

Рован смотрел на нее с таким выражением лица, словно был готов обрушить гром и молнии. Гвинет подумала, что он сейчас начнет ругаться.

Но он лишь спросил:

— Что скажет преподобный Кеох?

— Такая поспешность некрасива, — со вздохом сказал священник. Потом поднял руки и заявил: — И все же, лорд Рован, если этим двоим будет достаточно просто слова Божьего, а вы и леди Гвинет станете свидетелями, то…

— Тогда пусть так и будет. Делайте это, — произнес Рован.

Гвинет только моргала в изумлении. Его гнев, кажется, остался. Но может быть, он решил, что Тристан заслужил счастье тем, что вернее всех служил Кэтрин.

Он был верен Кэтрин больше, чем сам Рован.

— Венчайте! — повторил Рован.

Все посмотрели на преподобного Кеоха.

— В таком случае идемте к алтарю, — сказал он.

— Ах! — в восторге воскликнула Энни и захлопала в ладоши.

— Лорд Рован, вы будете стоять вот здесь. Вы отдадите невесту Тристану. Леди Гвинет, вот ваше место. Вы будете свидетельницей.

Так преподобный Кеох начал обряд бракосочетания. Это был преданный Богу священник и очень добрый человек. Говорил он очень долго.

Наконец Рован откашлялся и прервал его:

— Ваше преподобие, не пора ли уже перейти к брачным клятвам?

— В самом деле пора, — смущенно пробормотал священник.

И вот Тристан и Лайза, чьи лица светились от радости, стали мужем и женой. Это была странная пара: она была намного моложе суженого и стройна, как тростинка, а он — широкий и плотно сложенный, и лицо у него было обожжено ветром и солнцем, как здешние скалы. Но их лица сейчас были так прекрасны, что Гвинет не удивилась, когда даже Рован, забыв на время о своем горе, почувствовал радость за эту пару.

Но после венчания он нетерпеливо сказал:

— Все!

— Милорд Рован, подождите еще минуту. Мы должны поставить на бумаге подписи, как положено.

Рован сгорал от нетерпения, пока священник заходил в комнату, где стоял его стол и лежала огромная Библия, садился в свое деревянное кресло и писал. Наконец он позвал всех четверых. Первыми расписались жених и невеста, причем неграмотная Лайза поставила крестик. Затем поставили подписи Рован и Гвинет.

Когда священник открыл свою книгу, чтобы вписать туда имена новых супругов, Гвинет не смогла не заметить, что предыдущая запись была о смерти леди Кэтрин, а непосредственно перед ней стояла запись о рождении мертвого младенца, которого звали Майкл Уильям Грэм.