– Вашими устами да мёд пить!
– опять съехидничал психиатр.

Его реплика напомнила Лунину Птицына. Он тоже обожал сыпать народными поговорками, в особенности если не находил убедительных аргументов. В народной мудрости есть что-то крайне соблазнительное: она так картинно лаконична, что сразу закрывает спор, уничтожает сам предмет спора. После народной пословицы нет смысла спорить: все слова кажутся натянутыми и пресными. Птицын любил в самый патетический момент интеллектуальной дискуссии вылить на Лунина ушат холодной воды: не зарывайся, мол, дружище. Этот полемический прием Лунин перенял у Птицына и тоже стал им пользоваться - когда Птицын, в свою очередь, впадал в горячку неуемного энтузиазма, после чего оба корчились от хохота.

– "Кровь - расплата"?
– не унимался Богоявленский.

Лунин устал и понес околесицу, лишь бы скорей отделаться. С утра он недоспал: сосед-алкаш полночи стучал пустыми бутылками, бормотал себе под нос матерные монологи из двух-трех выражений. Хорошо бы сейчас выпить чашку кофе и полчасика вздремнуть!

– Кровь - любовь, - лениво объяснил Миша.
– В конечном счете кто-то за любовь платит кровью. Бог есть любовь. Бог заплатил за любовь к людям своей жизнью: его взяли да распяли. Это абсолютная расплата.

– "Несправедливость - преисподняя"?

– Существование в той форме, в которой нам дано, несправедливо. Я бы сказал: позорно! Удел человека - несправедливость. Это что-то вроде индийской "кармы". Грех и карма - синонимы. Грех по-гречески - амартия. В переводе - "стрела из лука, пущенная мимо цели". Грех - промах, ошибка. Но человек все время только и делает, что промахивается. Он грешит и не может не грешить. В этом состоит его жизнь. Неужели это справедливо?! Ну а если нас за грехи еще и будут поджаривать в преисподней на сковородке, то это уж, простите, такая несправедливость, что плюнуть негде.

– "Зло - сомнение"?

– Если человек усомнится, что жизнь имеет хэппи энд, если он усомнится в Боге, то это будет злом. Зло - это центральное понятие гностицизма. А Юнг, если не ошибаюсь, был гностиком.

– Что вы называете "хэппи эндом"?
– уточнил Богоявленский, записав Мишин ответ.

– Мы бессмертны. Мы живем много раз. Существует несколько измерений. Наш мир - это как один ящик в большом шкафу. А кроме этого ящичка, еще сотня других. И даже в нашем ящике содержится не один десяток миров, параллельных миров, если хотите. Это все равно что матрешка. Наш мир -- самая маленькая матрешка внутри других, покрупней. Или луковица... Об этом говорит каббала. Об этом же говорят индийские йоги. Они считают, что человек состоит из семи тонких тел, помимо обычного видимого физического тела, и внутри этих тел еще семь чакр - источников энергии, вроде вращающихся изнутри наружу воронок. Человек может путешествовать по этим мирам во сне или наяву - в результате йоговских упражнений. Его связывает с этим миром один только тонюсенький энергетический шнур, который прикреплен к макушке. (Лунин нагнул голову и похлопал рукой это место, демонстрируя его психиатру.) Йог делает из себя энергетический дубль, или астрального двойника, и посылает его путешествовать на другую планету: на Марс, или Меркурий, или Юпитер. Он встречается там с такими же дублями и теми, кто населяет эти планеты. Быть может, это когда-то давно или недавно умершие. А Бог все это контролирует. Это не человек, не личность. В церкви люди заблуждаются, думая, что Бог - это дядька с бородой. Бог - это Абсолют, Атман и одновременно Брахман... Я три года жил со страхом смерти. И вот теперь я поверил в хэппи энд. А иначе нельзя жить.

– Откуда вы всего этого набрались?
– Богоявленский не мог скрыть гримасу брезгливости. Он с трудом сдерживал раздражение.

– Об этом пишут Рамачарака, Вивекананда, Даниил Андреев.

– Бред сивой кобылы, - отрезал психиатр.
– Закончим. Осталось чуть-чуть. Почему "лошадь - богиня Кали"? Вы думали целых 15 секунд.

– Лошадь, собственно, ассоциировалась у меня с Ницше. Ницше сидел в Базеле, в своем кабинете, и смотрел в окно. Он увидел, как кучер зверски бьет лошадь. Ницше сбежал вниз, подбежал к лошади и обнял ее. Кучер по инерции продолжал бить. Кнут попал и по Ницше тоже. Так Ницше сошел с ума. То же самое было с Рамакришной. На его глазах били буйволов, а рубцы появлялись на его теле. Он в этот момент молился богине Кали. Это очень странная богиня: у нее изо рта торчат клыки, в руке она держит меч, широко раздвигает ноги и показывает свою окровавленную вагину. Как такой демонической богине, которой приносят кровавые жертвы, можно молиться?! Да еще впадать в экстаз?! Не понимаю... Я не верю в этих богов, в которых верил Рамакришна, не верю в эту Кали...

– Почему "шахматы - Ассоль"? 14 секунд.

– Грин отлично знал, что таких женщин, как Ассоль, в реальной жизни не бывает. У него есть в каком-то рассказе понятие "несбывшееся". Вот Ассоль - это несбывшееся. Так же как и Артур Грей. Ассоль - пешка. Пешка ждет принца. И принц к ней приходит. В шахматах пешка тоже может стать королевой, если дойдет до противоположного поля, то есть до края, до бездны отчаяния. Тогда, быть может, случится чудо...

– Мы выбьем из вас эту мистическую дурь!
– Богословский хлопнул ребром ладони по столу и отпустил Лунина на полдник. Завтра поутру психиатр ждал Мишу в своем кабинете. Всю ночь он обещал думать и анализировать юнговский тест.

1.

– Трусы спустить! Ниже, ниже... Обнажить крайнюю плоть! Ну-у-у!.. Что ж ты такой тупой! А еще с бородой! Член обнажи! Вот! Приподнять мошонку! Кру-у-у-гом! Ноги шире плеч! Раздвинуть задний проход... своими руками... Ещё! Сильней, сильней... Наклониться вперед! Т-а-а-к! Руки не отпускать... Встать прямо! Кру-у-гом! Лицом ко мне! Мочишься в постель? Нет? Трусы поднять. Следующий! Фамилия? Гусаков? Трусы спустить...

Птицын с облегчением отошел от этой маленькой крикливой бабы в белом халате. Стоя спиной к окну, метрах в трех от очередного призывника, она, не скрывая брезгливости, проводила досмотр мочеполовых и анальных органов. Как она могла что-нибудь разглядеть на таком расстоянии, Птицын искренне не понимал. Хотя все дело в опыте. Если каждый год лет десять подряд работать на призыве (а Птицын давным-давно, года три назад, заприметил ее по прыгающей, ковыляющей походке хромоножки), то не только набьешь глаз и натрудишь руку, но и поневоле превратишься во врага рода человеческого: созерцать ежедневно по три сотни задниц - и при этом не поддаться соблазну отправить все эти мерзкие волосатые задницы на фронт, под пули афганцев, - невозможно.