«Надо рассеяться».

Мастерская мало-помалу наполнялась людьми. Лола, исполнявшая обязанности хозяйки, провожала гостей в большую комнату, где Кортесар заводил патефон. Лола напоминала всем, что они могут чувствовать себя как дома:

– Здесь каждый делает что хочет, лишь бы все веселились.

В уголке Урибе готовил свои смеси; несколько парочек танцевало.

– А где Агустин?

– Еще в постели.

– Можно пройти к нему?

– Конечно.

В прихожей Рауль курил с приятелями. Было жарко, и Ривера снял пиджак. Молодые люди говорили о блондинке, которая только что поздоровалась с ними; Рауль утверждал, будто он был с ней в близких отношениях.

– Это та самая. Я познакомился с ней в Аточе в прошлом году.

– А что это за толстяк с ней?

– Наверное, ее жених.

– Это ты их пригласил?

– Я ж тебе сказал, что не знаю даже, как ее зовут.

– Тогда почему они пришли?

– Не представляю.

– Может, она подруга Агустина?

Лола подошла к ним с подносом, на котором стояли рюмки. Глаза у нее блестели. Губы были влажны. Она была пьяна.

– Дурачье. Как вам не стыдно торчать здесь, когда там столько красивых девушек.

– Мы разговариваем.

– Хотя бы пейте.

Дрожащей рукой она протянула им рюмки.

Рауль, прежде чем выпить, понюхал.

– У-ух! Парфюмерия.

– Это коктейль Танжерца, – сказала Лола.

– Только он способен на такое.

Рауль с отвращением поставил рюмку на поднос. Лола засмеялась.

В дверях показалась группа девушек. Высокая худая блондинка в плотно облегающем грудь вязаном джемпере вызывающе подошла к Раулю.

– Привет, великан.

– Привет, уродина.

– Давно началась?

– Что?

– Музыка.

Ривера провел рукой по усам.

– А разве играет музыка?

Девушка расхохоталась. У нее были прекрасные белые зубы.

– Ты что, не слышишь, что ли?

– А ведь правда, музыка…

Он очень искусно притворился удивленным.

– Опять пьяные. Все мужчины одинаковы. Только одно на уме: пить, пить и пить. Неужели ничего другого не умеете делать?

Рауль сунул волосатые руки в карманы брюк и принялся раскачиваться на каблуках. Он улыбался.

– Все зависит от того, что ты понимаешь под «ничего другого»!

Девушка поморщилась.

– Дурак.

– Ладно, пойдемте.

Лола провела их в комнату. В дверях она столкнулась с Анной, поверх ее темного помятого костюма была накинута мужская кожаная куртка.

– Вам здесь скучно? – спросила Лола.

Анна заметила, что, разговаривая с нею, художница меняла голос. Она изо всех сил старалась быть любезной.

– Ничего подобного…

– Увидев на вас эту куртку, я подумала, что вы собрались уходить.

– Мне просто стало холодно.

– Неужели?

Анна почувствовала на своей руке прикосновение влажных пальцев и вся содрогнулась.

– Не хотите ли выпить со мной рюмочку?

– Давайте.

Анна позволила увлечь себя к столу, за которым Урибе колдовал над своими смесями.

– Я бы с радостью подружилась с вами, – проговорила Лола. – Как вы на это смотрите?

– Как вам угодно.

Они чокнулись. Из своего угла Урибе разглядывал девушек и указывал на них пальцем. Его глаза блестели.

– А я все вижу.

Лола выпила рюмку.

– Заткнись. Что ты в этом понимаешь!

Урибе поднес указательный палец к губам.

– Пароль Тон-Кики. Не говорите ничего.

Анна снова почувствовала прикосновение влажных пальцев.

– Пойдемте, дорогая. Я хочу, чтобы вы поздоровались с Мендосой.

Они вошли в его комнату. Агустин лежал ничком на кровати, невозмутимо посапывая трубкой. Он был в пижаме. Когда девушки вошли, он только немного подвинулся, уступая им место.

– Уже поздно, – сказала Лола. – Тебе пора начать одеваться.