– Я не пойму, о чем ты говоришь.

Паэс взял его за руку.

– Мы с тобой давнишние друзья, и нам нечего скрывать друг от друга. Я хотел поговорить с тобой насчет сестры, но, если это тебя задевает, мы можем не продолжать.

Продолговатые глаза Давида нерешительно смотрели на Паэса.

– Я не возражаю, Луис. Но дело в том… – он попытался улыбнуться. – Дело в том, что сегодня ты уже второй человек, который заводит со мной разговор на эту тему.

– Не понимаю.

– Я сам не понимаю, что происходит.

Они немного помолчали.

– Рауль тоже приходил поговорить со мной.

– Рауль? А что он тебе сказал?

– Он говорил со мной о Глории.

Паэс с удивлением уставился на Давида.

– С какой это стати?

Давид судорожно 'глотнул.

– Утром в баре он разговаривал с канарцами. И перед тем как прийти, позвонил мне по телефону. Может, он думал, что тебе это будет неприятно.

Луис понял, что его опередили.

– Можно узнать, что он тебе сказал?

– Ничего особенного… Он только предупредил меня, чтобы я вел себя поосторожней.

– С кем же это?

– С Глорией.

Паэс почесал в затылке.

– Теперь уже я ничего не понимаю. Честное слово.

Давид старался улыбнуться, но ему никак не удавалось.

– Твоя сестра встречается с Бетанкуром… Да ты это и сам знаешь.

– Встречалась, – поправил Луис.

– Кажется, Бетанкура уже выпустили.

– Это все, что они сказали?

– Нет, они еще сказали, чтобы я не совал нос в чужие дела.

Маленький Паэс сплюнул на тротуар.

– Идиоты, – буркнул он.

Они перебежали на другую сторону улицы. И оттуда направились к Сан-Бернардо, где Давид должен был сесть в метро. Он согласился, чтобы Паэс проводил его.

– Не обращай на них внимания. Они сами не знают, что творят.

– Они сказали Раулю, что твоя сестра пошла утром к Бетанкуру.

В его словах слышалась горечь. Паэс пожал плечами.

– Все женщины просто дуры. Жмутся к огоньку, который потеплее. Но тебе нечего унывать. Как раз об этом я и хотел с тобой поговорить.

Давид ничего не ответил. Капля дождя, точно слезинка, катилась по его носу. Он достал платок и вытер лицо.

– Ты часто встречался с моей сестрой?

– Да.

– А последнее время?

– Раза два-три.

Паэс почесал подбородок.

– Странно. И все же тобой она интересуется больше, чем кем-либо другим.

– Не думаю. Я встречался с ней, когда Бетанкур сидел в тюрьме.

– Ну и что же?

– Ничего. Тогда она мною интересовалась.

Паэс отрицательно покачал головой.

– Ты ошибаешься. Глория не так глупа, как кажется.

– Я тебя не понимаю.

– Все очень просто. В Хайме ее привлекает то, что он революционер и сидел в тюрьме. Словом, он ей представляется чуть ли не героем.

– А какое это имеет отношение ко мне?

– Прямое. Ты еще не показал себя.

Он прошел несколько шагов молча и, понизив голос, продолжал:

– Как это ни смешно, но это так.

Давида охватило сомнение; он смутно чувствовал, что Луис толкает его на что-то непонятное, и насторожился.

– Если это так, я вряд ли смогу доказать ей, что я герой.

Паэс не мог скрыть досады.

– Ты захлебнешься в стакане воды.

Давид вопросительно посмотрел на него. Паэс продолжал:

– Вчера вечером я разговаривал с Глорией. Болтали о разном, и я пришел к заключению, что больше всех интересуешь ее ты.

– А мне кажется, ей просто нравится играть мною.

– Женщины любят сначала поломаться, – возразил Паэс.

Он снова взял Давида под руку.

– Иногда ты ведешь себя как дурачок. Ни одна девушка не станет разговаривать с мужчиной, чтобы просто посмеяться над ним.

– А мне кажется, что именно так она и поступает.

Разговор принимал опасный оборот. Луис первый это заметил.

– Как сам понимаешь, мне плевать на то, что делает Глория. Я стараюсь только ради тебя. Просто зло берет, что ты позволяешь насмехаться над собой.