Ну, насчёт оружия был явный перебор, но ещё одного такого заседания я бы не вынес. Не говоря уж о нежелании тратить время. Как я выяснил, до Резанского тракта было часов пять пути. Считая скорость крестьянской подводы километра четыре в час – около двадцати километров отмахать надо. Часа три с половиной быстрой ходьбы, если не слишком спешить, да пару привалов минут по пятнадцать – всё равно до темноты должны добраться. Идея о покупке лошади летом в деревне недостойна даже называться мыслью. Потому как является полным бредом – кто ж продаст единственную тягловую силу в разгар сезона?! Если и найдутся желающие, то конь или безнадёжно больной, или краденый. И неизвестно, что хуже. Если же речь идёт о покупке сразу трёх животных…. Упряжного ящера ещё можно было бы сторговать, но зачем нам такое счастье? У него крейсерская скорость и до трёх километров в час не дотягивает, а груза у нас не так уж и много.

Староста провожать нас не пришёл, переживает. Ничего, он ещё скоро догадается, что ему, согласно приговору, придётся лично ехать на тот самый хутор и оценивать там качество земли и объём работ по её приведению в порядок. Лучше бы мне к этому моменту уже быть в пути. Перед уходом поговорили с его братцем – хозяином заведения.

– Вот ведь баба-дура, а? Сколько проблем на ровном месте.

– Не скажи, тётка она неглупая, и незлая, хозяйственная. Себе на уме, это да, – вступился за нарушительницу порядка собеседник.

М-да, если это крикливое создание по местным меркам чуть ли не светоч разума, то что же представляют собой остальные? Что ж, вполне понимаю местного лорда, или кто тут за хозяина, в его стремлении как можно реже бывать в своём владении. Я бы, может быть, и вовсе подарил деревеньку – врагу, с условием бывать тут не реже двух раз в год. Я посмотрел на гостеприимного хозяина и содрогнулся. Поскольку его поза в точности копировала позу старшего брата, когда тот втравил меня в разбирательство.

– Что ещё?!

– Знахарка наша, того, отлучилась. Не знаю, вернётся сегодня или нет. Надо бы кузнеца глянуть, чахнет, бедолага – с тех самых пор, как на банника нарвался.

Нет, больше всего мне хотелось послать дядьку дальним лесом и уйти, наконец, из этой деревни. Как смолой намазана, честное слово! Но поскольку кузница была по пути, согласился, правда, предупредив сразу, что целитель из меня чуть больше, чем никакой. Да и любопытно было, всё же в бане я никакой нечисти не почувствовал, хоть и искал, пару заклинаний применил.

Как выяснилось в приватной беседе с парнем, после того, как я повыгонял всех посторонних и любопытных, сох он по совершенно другой причине. Он даже имя этой причины назвал, той, что случайно (ну, это ещё вопрос, насколько случайно) увидел в бане. Вот уж не ждал такой впечатлительности от сельского парня.

– А зачем настойки все эти хлебал?!

– Стеснялся…

– Вот же… Ладно, не маленький, разберёшься. Только вот эту травку, – я взял в руки веточку зверобоя, – ни под каким видом больше не употребляй. А то через полгодика тебе девушки уже совсем не нужны будут – разве что так, посмотреть…

Я несколько сгустил краски, разумеется, хоть эффект и имел место быть. Кузнец побледнел и так покосился на растеньице, будто это была как минимум гадюка.

– А к девушке подойди, поговори. Нет, о том, что подглядывал, говорить так вот сразу не стоит, но сказать, что нравится она тебе – почему бы и нет?

Выйдя из кузни, я услышал гомон ребятни, из которого стало понятно, что к деревне приближается караван с трофеями. Ну, уж нет! Такое ощущение, что я из этой деревни вообще никогда не выберусь! Пусть паладин сам разбирается – как-никак, целый барон. А мне пора. Двурвы, серьёзные и сосредоточенные, были со мной согласны. Странно, с их-то хомячьими натурами? Видимо, всерьёз озаботились новостями о возможных новых соседях.

На первом же привале через два часа после выхода из памятной деревни мои мысли о двурвах подтвердились. Разговор начал Гролин:

– Слушай, тогда, ночью. Это же тот, дарко, к нам лез?

– И он тоже.

– Это тогда, когда ты стрелы или заклинания бросал неведомо куда?

– Почему же 'неведомо', очень даже ведомо – в нашего остроухого неприятеля.

– Я вот ещё спросить хочу. Двигался ты так, что аж размывался в воздухе. Нет, я помню – тогда, с троллем, или в лесу, когда с шаманом дрались, ты тоже так делал. Но ненадолго, и говорил, что это трудно. А на горе долго так бегал. Это…

– Угу, для того, чтоб быть примерно на равных с тёмным эльфом.

Двурвы переглянулись.

– И что, они все такие?

– Насколько я знаю, воины – да. А есть ещё боевые маги, есть жрицы – те ещё заразы.

Бородачи помрачнели.

– Да, Страж, новости ещё хуже, чем мы решили в самом начале, – сделал вывод Гролин. – Надо спешить…

К Резанскому тракту вышли где-то за час до темноты. На перекрёстке стояло очередное село, заметно больше той деревни, где мы так задержались. Деревушка, пройденная нами примерно на полпути, и вовсе не шла в сравнение. Интересно, куда вёл этот полузаброшенный просёлок, уж не к месту ли торговли с эльфами?