Небольшой домик, клочок земли, подъездная дорога, недалеко река. Ну и охрана, конечно, восемь человек. А камероновских прибыло тридцать пять при полном вооружении.

Приказ хозяина был кратким — службу безопасности положить мордой в грязь, а потом и самого министра. В коттедже все перевернуть, неплохо бы взорвать сортир или расписать стены непотребствами. Но главная потеха планировалась чуть позже, когда на эти руины должен был явиться сам Камерон, строго отчитать своих эсбэшников, которые якобы ошиблись адресом, а затем самолично поднять министра из грязи и пообещать восстановить все, как было, и даже приплатить за беспокойство.

И шоу почти удалось, семерых охранников министра бросили в грязь, как и было приказано, но сам министр ускользнул с одним из своих людей. А потом бойцов Камерона начали жестоко наказывать, ломать ребра, давать по башке, простреливать им ягодицы.

Машины были взорваны сразу — бежать не на чем, Ричмонд помнил, как они метались по лесу, стреляли на каждый шорох, но он появлялся из ниоткуда и валил на землю очередную жертву, пока оставшиеся пятеро не попадали сами и не сдались.

Но на этом позор не закончился. Этот парень захватил машину Камерона и положил лицом в грязь его самого. А из грязи его поднимал министр юстиции, что было для Камерона двойным оскорблением.

Ричмонду тогда повезло, этот парень таки заехал ему ногой в ребра, а вот пятеро здоровеньких — те, кто сдался, на службе у Камерона больше не работали, и как с ними поступили, никто не знал, хотя слухи ходили разные.

Именно того парня, который когда-то сломал ему ребра, Ричмонд и выбрал для себя идеальным командиром, если бы кто-то у него спросил. А еще его очень интересовало, как сложилась судьба этого спеца и простил ли Камерон ему это оскорбление.

С третьей женщиной им повезло, Ричмонд даже удивился, почему не взял ее сразу. Это была девчонка лет шестнадцати, и смотрела она хоть и испуганно, но более осмысленно, чем две предыдущие. Было видно, что она для себя все уже решила.

— Я все вам расскажу, только не убивайте! — крикнула она, едва оказавшись в полоскательной. Ричмонд с Парризи переглянулись.

— Хорошо, нас это устраивает. Нам нужен Чик Рутберг, — сказал Парризи. — Ты знаешь, где он прячется?

— Где он прячется, я не знаю, но, может, он у себя в ассамблее?

— Где? — переспросил Парризи.

— Ну, там раньше была прачечная Понфилда, а потом Рутберг его выгнал и сделал себе ассамблею. Это он так велел ее называть. Говорят, у него там настоящий дворец и двери белые…

— Хорошо, ты можешь показать на плане, где находится эта ассамблея? — спросил Парризи, раскатывая перед девчонкой схему, нарисованную со слов водителя трейлера.

— Нет-нет, — испугалась та и замотала головой. — Я тут ничего не понимаю! Лучше я вам по подвалам расскажу!

— Как это, по подвалам?

— Раньше у нас тут канава была до самых оврагов, и когда на море случался отлив, в канаву сливали мыльную воду из подвалов. А теперь в землю трубы проложили и мыльную воду чистят на сооружениях, но подвалы так на одной канаве и стоят. Четвертый подвал от нашего и есть подвал ассамблеи…

— Даже на улицу выходить не надо? — уточнил Ричмонд.

— Не надо. Там только кирпичами переложено, но они давно сгнили, если железом ударить, сразу валятся, а где-то уже и сами завалились.

— Командир! — крикнул Ричмонд, и в помещение тут же заглянул Гилторн.

— Я почти все слышал! Идемте!

— А меня куда?! — крикнула девчонка.

— Назад, к твоим подружкам… Ничего?

— Ничего, — кивнула она. — Очень даже хорошо!

И ее вернули в бытовку, а группа, за исключением двоих бойцов, оставшихся на прикрытии в прачечной, преодолела закисшие двери и спустилась в полузатопленный подвал, где была тухлая вода с плававшими в ней белыми, почти прозрачными рыбами, никогда не видевшими света.

Перегородку, закрывавшую проход в следующий подвал, нашли без труда, она оказалась сложена из расслоившегося красного кирпича. Хватило удара ногой, чтобы стенка вывалилась в следующий подвал, и бойцы, подсвечивая себе фонариками, стали пролезать в образовавшуюся дыру.

В другом подвале было так же мерзко. Где-то наверху журчала вода, и Гилторн приказал не шуметь. Но как не шуметь и при этом выбивать стены?

Пришлось действовать ножами, вторую стенку разобрали по кирпичику.

Этим же методом прошли и в третий подвал, но переход в четвертый, который располагался под комнатами ассамблеи Рутберга, оказался заделан на совесть, о том, чтобы выбить его ногой или разобрать, не могло быть и речи.