— Где ближайшая больница, знаешь?

Водитель дотянулся до руля и, ухватившись за него, сел.

— Да, я знаю, где больница…

— Тогда поезжай и больше нам не попадайся.

— Я понимаю.

Каррот захлопнул дверцу и отошел. Микроавтобус завелся и, роняя осколки стекла, поехал вдоль здания. Затем довольно уверенно свернул за угол, а Каррот поспешил к своей машине, где стоял слегка взволнованный Скип.

— Ты говорил с Юргенсоном?

— Да, — сказал Каррот, садясь за руль.

— И что он сказал?

— Но ты же видишь, они уезжают.

— А мы?

— Мы тоже уезжаем. Нам пора на ферму, доставить ценные сведения.

— Они действительно ценные?

— Действительно.

Последние два дня кабинет Рутберга напоминал филиал арсенала. В углах стояли коробки с патронами, на полу валялись перепачканные ружейным маслом тряпки и упаковочная бумага.

На столе, на креслах и поверх ящиков лежали готовые к применению автоматы, дробовики и пистолеты.

Бенетон не расставался с тяжелым «зирсом», редкой моделью короткоствольного автомата под девятимиллиметровый бронебойный патрон. Попасть из такого в цель можно было лишь при стрельбе в упор и только тому, кто не боялся мощной отдачи. Бенетон не боялся, особенно в последние двое суток, когда Рутберг стал щедрее раздавать порошок.

Одновременно Бенетон не переставал экспериментировать с таблетками от зубной боли, хотя зубы у него не болели.

— Босс, пришел Ривейра с Бобом и Клейстоном, — сообщил по интеркому часовой.

— А это точно они? — спросил Бенетон, протирая тряпкой свой «зирс».

— А это точно они, Фил? — спросил у часового Рутберг.

Последовала пауза, которую часовой, без сомнения, провел, пристально всматриваясь в глазок бронированной двери.

— Да, босс, это точно они. Клейстон башкой дергает, тут не перепутаешь…

— Тогда запускай, — разрешил Рутберг и огляделся. В кабинете стоял непроницаемый туман от сигарет, а пепельница была завалена окурками, но Рутберг достал из блока новую пачку и закурил очередную сигарету.

Курить ему совсем не хотелось, но делать что-то определенно требовалось, чтобы унять этот химический тремор в руках, это желание почесаться, попрыгать, побиться головой о стену, пострелять в окно, наконец. Когда же вы придете, сволочи!?

— Чик, ты слишком много куришь, это вредно для здоровья, — заметил ему Бенетон.

— А у тебя рожа раскрашена чернилами или мне это только кажется? — по-своему отреагировал Рутберг и принялся расхаживать по кабинету, пуская к потолку струи дыма.

По лестнице поднялись Ривейра и его друзья. Они несмело вошли в приемную и остановились, а сам Ривейра заглянул в кабинет.

— Привет, Чик, мы пришли…

— Привет. Напомни, о чем мы договаривались?

— Что мы придем помочь тебе перестрелять копов.

— Ах да, вспомнил!

— Только ты обещал заплатить нам…

— Да? А сколько я обещал?

— Ну, в общем мы тут с ребятами посоветовались… — Ривейра оглянулся на своих спутников. — В общем, давай вместо денег по четыре меры ореховой дури, и нам будет достаточно.

— Бен, ты слышал? Отсыплешь ребятам своей великолепной смеси?

— Не вопрос, чуваки, постреляем копов и получите свою долю. Нам вчера свежий орех привезли, получите самую пахучую, самую ударную смесь.

Бенетон поднялся из угла, где протирал свою пушку и, вскинув оружие к потолку, несколько раз щелкнул затвором.

— Не щелкай, батарейка кончится. Копы придут, а ты не готов, — заметил ему Рутберг.

— Здесь не батарейка, здесь, между прочим, протонный накопитель, срок гарантии — пятьдесят лет! Усек?

Спорить Рутберг не стал, он посмотрел на притихшего Ривейру и сказал:

— Идите вниз, Фил покажет вам, куда идти — в подвале куча оружия, подберете себе стволы, какие понравятся, и пойдете туда, в тупик. — Рутберг неопределенно махнул рукой. — Там все наши собираются.

— Мистер Рутберг, а дробовики «имаго» у вас найдутся? — спросил подергивающий головой Клейстон, выглядывая из-за плеча Ривейры.

— Уверен, что найдутся, приятель. Ну все, идите, жратву и курево вам тоже дадут. И еще одно — в углах не ссать, в подвале есть сортиры.