Перед первым убийством сутенер имитирует звонок с угрозой своему оператору. В дальнейшем в таких звонках нет никакой необходимости. И «убийца» якобы начинает звонить самому сутенеру. Теперь совершать преступления не мешает ничто. И Палач начинает свою черную работу, старательно подбрасывая улики Павлову.

В этом случае просто объясняется и разговор Смертина с Пашининым, и визит к нему Баранова, которого сутенер мог шантажом заставить передавать ему информацию. Можно понять и то, почему похищения девушек проходили так гладко. Они просто привыкли ездить с сутенером и не подозревали, что очередная поездка может привести к смерти. Да и ссора Геращенко с неизвестным вполне объяснима. Девушка просто требовала от сутенера либо прекратить домогательства, либо платить ей за услуги, как это делают остальные.

Выходило все логично. Тем более что и алиби у Смертина не было ни в первом, ни во втором случае. Сутенер просто отсыпался у себя дома в первой половине дня, когда происходили убийства. Но у Гурова не было никаких доказательств этой теории. Как не было и абсолютной уверенности в невиновности Павлова. Показания молодого бизнесмена и улики, найденные у него, можно было трактовать как в одну, так и в другую сторону.

Павлов вполне логично объяснил наличие личных вещей девушек у него на даче. Сам же бизнесмен и признался, что знал о роде занятий Геращенко и ее подруги. Относился он к этому довольно спокойно, поскольку планов на Олесю не имел никаких, хотя иногда и намекал, что такая работа ни к чему хорошему не приведет.

На вопрос о том, чем он занимался в то время, когда происходили убийства, Павлов также отвечал довольно четко. У него был ежедневник, куда бизнесмен записывал график своего рабочего дня. Однако в те дни, когда совершались убийства, в его распорядке были две бреши по полтора часа каждая. И если место, где убивали девушек, находилось не слишком далеко от его офиса, то Павлов мог спокойно убить их, а затем вернуться.

Но было одно «но» – в эти проме-жутки времени бизнесмен никак не мог отвезти тела на улицу Свободы. Или у него был сообщник, который либо обеспечивал ему алиби, либо сам транспортировал тела. А это никак не укладывалось в существующие до сих пор представления о серийных убийцах.

Просто объяснял Павлов и наличие на даче сигарет «Ява», хотя сам он предпочитал курить «Ротманс» облегченные. Бизнесмен говорил, что после визита в Новобутаково он не всегда сам вел машину. Поэтому иногда и приезжал на дачу с личным водителем. А этот парень курит только «Яву» и всегда, мол, отказывался от других сигарет. Этот водитель также попал под подозрение.

Вчера допрос Павлова закончился слишком поздно. Гуров ездил домой к Мудрову – так звали водителя бизнесмена. Но ни его, ни его семьи дома не оказалось. Видимо, они уехали к кому-то в гости. Сыщик не стал ждать, решив снять показания с Мудрова сегодня утром. А ночью произошло новое убийство.

Исключать водителя Павлова из списка подозреваемых никто не собирался. Он мог с легкостью и подбросить улики своему шефу, и угнать его машину, и забрать Геращенко с Ивановой, объяснив это тем, что их хочет видеть Павлов, но сам приехать не может.

Получалось, что в настоящий момент следствие имеет троих подозреваемых – Павлова, Смертина и Мудрова. Весьма вероятен был и тот вариант, что на самом деле Палачом является кто-то четвертый. Веских улик против кого-либо из первой тройки у сыщика не было. Существовали лишь догадки и логические построения, основанные на них. И масса вопросов, на которые пока не было ответа.

Проверить еще предстояло многое. Например, Гурову не давал покоя визит сотрудников милиции в офис Павлова накануне появления там Крячко. Сыщик что-то не мог припомнить того, чтобы органы внутренних дел занимались вопросами контрабанды. Скорее уж это должны делать таможенники или налоговики. Но никак не сотрудники милиции. Следовало непременно выяснить, кто именно приходил в офис Павлова с проверкой. Хотя работы и без этого было много.

Во-первых, сегодня следовало допросить троих подозреваемых, особенно выделив среди них Мудрова, который до сих пор по делу никак не проходил. Его следует привезти в главк. Возможно, сделать обыск у него на квартире и на даче, если она есть.

Во-вторых, нужно было решить, что дальше делать с Барановым. Подполковника нужно было выводить на чистую воду. Но допрашивать его было бессмысленно. Поскольку у Гурова нечем было припереть его к стенке. Баранов, естественно, сознается, что ездит к проституткам. Но то, что он работает осведомителем – что само по себе еще не факт, – будет непременно отрицать.

Ну, и в-третьих, пожалуй, следовало рассказать друзьям о звонках Палача. Скрывать теперь эту информацию было бессмысленно. Источник информации убийцы не имеет никакого выхода в этом направлении. Информатор Палача работает где-то рядом. И с вероятностью в девяносто процентов можно утверждать, что это Баранов.

Едва Гуров закончил выстраивать свои логические построения, как в дверь постучали. Сотрудник экспертного отдела принес данные по анализу скотча, изъятого из офиса и с дачи Павлова. Сыщик поблагодарил лейтенанта и углубился в чтение отчета.

Большая часть написанных там формул ничего Гурову не говорила. Но вывод был абсолютно ясен – клей на скотче с дачи отличается по составу от того, что был на клейкой ленте из офиса! И хотя у экспертов не вызывало сомнения то, что оба образца голландского производства, разница между ними была. Хоть и минимальная, но очевидная. Объясняли специалисты это просто – особенностями технологии. И сделали вывод – скотч произвели разные фирмы.