Вторая больница размещалась в длинном здании старинной постройки, вытянувшемся за кованой железной оградой вдоль улицы на целый квартал. Войдя в вестибюль, Лев направился к дежурной медсестре. Выслушав его, та заглянула в какой-то журнал и, поправив очки, известила:

– Роман Флюгин жив. Состояние тяжелое, но стабильное. Вы собираетесь его допросить? Ну, это только с разрешения главврача…

Главврач, уже собиравшийся отбыть на обед, после некоторых колебаний согласился:

– Хорошо, можете побеседовать. Но предупреждаю сразу: никакого давления быть не должно. Мы его с того света еле вытащили. Он еще очень слаб. Поэтому можете говорить, только если он согласен отвечать на ваши вопросы, и не более пяти минут.

Войдя в палату, Гуров увидел человека, лежащего в углу на больничной кровати. К нему тянулись трубки и провода. Грудь была обмотана бинтами. Серовато-желтое лицо выглядело неподвижной маской.

– Здравствуйте, Роман. Я оперуполномоченный Главного управления угрозыска, меня зовут Лев Иванович Гуров. Я хотел бы задать вам несколько вопросов. Вы не возражаете?

– Нет, – скорее выдохнул, нежели сказал Флюгин, столь слабым и неуверенным был его голос.

– Прежде всего меня интересует, кто и почему убил жителей Трофимовки Хомякова и Балова? Надеюсь, вы не станете отрицать, что вам это известно?

– Убили Филин и Гусейн-Гуслия, – тихо, почти шепотом заговорил Флюгин. – Мужики хотели продать им камень, а они их решили кинуть. Договорились на сто тысяч баксов. Филин и Гусейн попробовали всучить им «куклу». Но мужики эту хохму просекли и полезли в бутылку. Ну а те их положили в упор.

– Две недели назад Дмитрий Хомяков приезжал к вам?

– Да… Предложил войти в долю. Я согласился. Вышел на Жлоба… Это крупный здешний бугор. По паспорту – Чавчанов Григорий Альбертович. Филин и Гусейн у него в шестерках. Он им и поручил развести колхозников. Мол, хватит с них и тех двух сотенных, которые на фасаде «куклы». Я тоже остался ни с чем. Камень сейчас у Жлоба.

– А это и в самом деле настоящий метеорит? Он что, действительно стоит бешеных денег?

– Да… Димка привез кусочек камня и его фотоснимок. Я пробу отдал знакомому, который работает в политехе. Зовут его Анисимов Алексей. Это хороший спец по таким вопросам. Он провел исследование и сказал, что камню цены нет – очень редкий образец метеорита. Кроме того, эта вещь может стать научной сенсацией. В его толще есть железный предмет странной формы. По словам Димки, он напоминает обломок меча, засевшего в камне. За такую диковину иностранцы дали бы миллионов десять баксов – не меньше…

– Вас пытались убить Балянин и Гусейнов?

– Они… Я встретился со Жлобом и потребовал, чтобы он со мной расплатился. Но Жлоб, он и есть жлоб. Сказал, что ничего мне не обещал. Все вопросы – к покойникам. Я попробовал надавить на него через Чабана, типа, давай отожмем камень, вдвоем продадим, а бабки поделим пополам. Но тот сдал меня Жлобу… Стрелял Филин. Хотел сделать контрольный выстрел, но его спугнул милицейский наряд.

– Где все они сейчас могут быть?

– Не знаю… Возможно, ищут путь вывоза камня за границу. – Голос Флюгина прервался, он обессиленно закрыл глаза.

– Достаточно, достаточно… – Стоявший неподалеку врач запрещающе махнул рукой. – Вы и так разговариваете сверх оговоренного времени. Дней через пять он будет в более стабильном состоянии. Тогда уж сможете побеседовать подольше.

Гуров вышел из палаты, обдумывая услышанное. Теперь нужно было во что бы то ни стало найти кого-то из этой криминальной троицы – Чавчанова, Балянина или Гусейнова. Кроме того, появился и конкретный повод, чтобы познакомиться с Шагтаридзе. Его координаты Гуров минувшим днем взял из милицейской базы данных. Официально Чабан был зарегистрирован по одному из городских адресов, но фактически жил на загородной вилле, в дачном массиве, именуемом в местных кругах Мордопоповкой.

Лев вышел из вестибюля больницы и остановился, с удивлением глядя на размашисто шагающего в его сторону Станислава. Ему почему-то думалось, что Стас сможет обрести свободу не ранее чем через час, а то и два. Но тот, вопреки его ожиданиям, смог вырваться из рук знойной дамы в рекордно короткие сроки. Увидев недоуменное лицо приятеля, Крячко, жизнерадостно хохотнув, хитро подмигнул Гурову.

– Что смотришь, как на восставшего из мертвых? – спросил он, выдохнув невидимое облачко ароматов дорогого коньяка.

– О-о-о! – Лев демонстративно принюхался. – Вон чем его там угощали! Ай-ай-ай! И что ж я сам-то не остался? Прогадал, прогадал, однако…

– Это точно – что прогадал, то прогадал… Давненько я такой роскоши не дегустировал! – Стас выразительно причмокнул.

– Вообще-то я ожидал увидеть тебя измученным и заезженным, наподобие ломовой лошади, на которой весь день возили железо. А ты прямо как с курорта… Сбежал, что ль, от нее?

– Нет. Я же поклялся соседским поросенком! Такие клятвы не нарушают. Их обходят… – Крячко интригующе ухмыльнулся. – Зинка – ее Зинаидой зовут – хотела начать с «дегустации» не коньяка, а кое-чего другого и прямо из прихожки потащила меня к дивану. Но я с таким раскладом не согласился. Сказал ей, что, пока три по сто не опрокину, о чем-то «таком» пусть и не мечтает. Ну, ей деваться некуда, согласилась. Налили по первой – ее начало развозить уже всерьез. По второй – начала падать на диван. А по третьей выпили – уснула как младенец. Я ее аккуратно уложил, укрыл одеяльцем и, уходя, запер за собой дверь. Так что тут – никакого клятвопреступления. Компанию я ей составил? Составил. А больше я ей ничего и не обещал…