— Могу поспорить, ее величество предпочла быть женой этого принца, а не Людовика! — беззвучно засмеялась Сесили.

— Тише! — шикнула на нее Лидия.

— Это Флоренция, тут можно говорить что угодно! — возразила Сесили.

— Ну да, пока не приехал Бонапарт со своими рекрутами.

— Это твой отец там рядом с принцем, Чарити? — удивленно спросила тем временем Мария.

И Чарити наконец заметила отца. Он стоял неподалеку от принца и оглядывал зал, как будто искал кого-то.

— Прошу прощения, мне надо идти. — Чарити двинулась вперед. Отец заметил ее и махнул рукой, подзывая ближе. Девушка шла, не чуя пола под ногами; волнение накрыло ее с головой.

Что тут волноваться? Всего лишь принц. Подумаешь.

Король ее почему-то ни капельки не взволновал.

Может, виной всему — краткий и непонятный разговор во дворике Давида?..

Принц Рамиро закончил обмениваться любезностями с королевой и отошел в сторону, что-то негромко сказав своему сопровождающему. Мужчина в сером костюме оскалился неприятной волчьей ухмылкой и, кивнув, растворился в толпе. Чарити подошла и встала рядом с отцом, и тот, не особо церемонясь, взял ее за локоть.

— Видишь, ты не пропустила самое интересное.

— Папа! — прошипела девушка и тут же мило улыбнулась, заметив, что принц на нее смотрит.

Она подошла к нему вместе с отцом.

— Позвольте представить вам мою дочь, ваше высочество. — Отец незаметно подтолкнул Чарити вперед. — Леди Чарити Эверетт.

— Я бесконечно рад знакомству. — Принц коротко поклонился — ни больше и ни меньше, чем позволял этикет. Чарити присела в реверансе. — У вас очень доброе имя[1 — Чарити (англ. Charity) — переводится как «милосердие».].

— Я надеюсь, что достойна его. — Она выпрямилась и бесстрашно взглянула в лицо принцу. Тот ответил спокойным, ничего не выражающим взглядом.

— Я в этом убежден, — говорил он негромко, однако так, что его невозможно было не слушать. Привычка, по всей видимости, вырабатывавшаяся годами. — Лорд Эверетт, наши с вами дела невозможно обсуждать здесь. Я связан обязанностями перед королевским двором… Этрурии. — Едва заметная пауза перед последним словом — это оговорка или тонкий намек на то, что принц Рамиро, принадлежащий к семье с тысячелетней историей, не слишком-то уважает наскоро подаренное королевство?.. — Мое прибытие сюда налагает определенные обязанности. Я готов выслушать ваши предложения.

— Дела могут подождать до завтра… — начал отец, глядя на принца с большой симпатией.

— Нет, лорд Эверетт, — Рамиро отмел возражение все тем же равнодушным тоном. — Я желал бы говорить о них сегодня.

— В таком случае, я приглашаю вас в мое палаццо к полуночи. Если вы окажете мне честь.

— Вы окажете мне честь, — кивнул принц. — А теперь извините меня. Леди Эверетт, подарите ли вы мне танец чуть позже?

Чарити растерянно моргнула, не сразу сообразив, что обращаются к ней.

— Разумеется, ваше высочество.

Он кивнул, развернулся и отошел. Чарити смотрела в его худую длинную спину, потом перевела взгляд на отца. Тот казался задумчивым.

— Как тебе принц Рамиро?

— Cтранный, — сказала Чарити, — очень. Он всегда такой?

— При большом скоплении народа — всегда.

— Мне казалось… казалось, что он будто бы делает нам честь… своим долгом.

Отец еле заметно скривился и, взяв Чарити под руку, отвел ее к столу с напитками.

— Это сложно, девочка моя. Королевская семья — особый мир, монархи с рождения не такие, как все. Неким образом он действительно делает мне честь, доверяя мне. Он и его отец. Это проклятие и подарок — общаться с такими людьми и вести с ними дела. Больше подарок, чем проклятие, я полагаю.

— Твоя любовь к Домингосам не знает пределов, папа.

— Ты все еще не поняла, почему?

Чарити не видела, как Рамиро танцует — все закрывали спины гостей, старавшихся ничего не упустить, — а потому пожала плечами.

— Нет. Возможно, пойму позже.

— Видишь ли, ты привыкла к английской действительности. Которая, вне всяких сомнений, хороша, — я патриот! — но временами излишне чопорна. Хотя ты понимаешь островной менталитет. Ведь, как ни крути, Англия — тоже остров.

— При чем тут принц?

— При том, что Фасинадо, о котором я тебе рассказывал и не раз, — действительно благословенная земля. Но его величество, ныне здравствующий Альваро V, менее приспособлен к тяготам правления, чем его покойный брат Эстебан. Я не был с ним знаком, однако так утверждают люди, с которыми я веду дела на Фасинадо. В частности, принц Рамиро однажды дал мне понять, что его отец в последнее время пренебрегает делами.

— О, но при чем тут твоя к ним любовь?

— Они хорошие люди.

— И должны тебе денег. Много-много денег.