Шрифт:
Митч вздрогнул от удара, ему вдруг почудилось, что это кот, нырнув под внедорожник, вылетел из-под него птицей.
— Я не видел возможности обратиться к копам. — Митч повернулся к старшему брату. — Но теперь все изменилось. У тебя такая возможность есть.
Энсон покачал головой.
— Они застрелили человека у тебя на глазах, чтобы ты понял, что к чему.
— Да.
— И ты понял.
— Да.
— Я тоже понял. Они будут убивать без жалости, пока не получат то, что им нужно, и убийства будут вешать на тебя или на нас обоих. Сначала мы вернем Холли, а потом пойдем к копам.
— Два миллиона долларов.
— Это всего лишь деньги, — пожал плечами Энсон.
Митч помнил слова брата о том, что он не жаждет видеть свою физиономию на страницах светской хроники, его больше интересуют идеи и «обретение настоящей свободы».
Теперь он повторил эти три слова и добавил:
— Я знаю, что это означает. Парусная яхта. Жизнь в море.
— Это не важно, Микки.
— Конечно, важно. С такими деньгами ты близок к тому, чтобы купить такую яхту и обрести жизнь без цепей.
Теперь пришла очередь Энсона искать кота или что-то другое, на что он мог смотреть, не встречаясь взглядом с младшим братом.
— Я знаю, что ты все планируешь наперед, — продолжил Митч. — Всегда таким был. И когда ты собирался выйти на пенсию и уплыть в море?
— Это всего лишь детская мечта, Микки. Пираты, морские битвы.
— Когда? — настаивал Митч.
— Через два года. В тридцать пять. Значит, придется поработать еще несколько лет. И, возможно, эти деньги я заработаю раньше, чем думаю. Мой бизнес быстро развивается.
— Договор с Китаем?
— С Китаем, и не только. Я силен в том, чем занимаюсь.
— Я не откажусь от твоего щедрого предложения. Я готов умереть ради Холли, поэтому не остановил бы тебя, даже если бы ты полностью разорился ради ее спасения. Но я не хочу, чтобы ты преуменьшал свою жертву. Это огромная жертва.
Энсон наклонился к Митчу, обнял его, прижался своим лбом к его, так что они смотрели не друг на друга, а на консоль между ними.
— Вот что я тебе скажу, брат.
— Скажи.
— Я бы никогда об этом не упомянул. Но так чувство вины не будет глодать твою печень: знай, ты — не единственный, кто нуждался в помощи.
— Это ты про что?
— Как, по-твоему, Конни купила свою пекарню?
— Ты?
— Я так структурировал ссуду, что она превратилась в череду ежегодных подарков, не облагаемых налогом. Я не хочу, чтобы мне возмещали эти деньги. Мне это в радость. Да и собачий магазин Меган из той же серии.
— И ресторан, который открывают Портия и Френк? — спросил Митч.
— Да.
Не отрываясь от лба брата, глядя вниз, Митч задал еще вопрос:
— Как же они узнали, что ты так богат?
— Они не узнали. Я видел, что им нужно. Пытался понять, что нужно тебе, но ты всегда полагался исключительно на собственные силы.
— Зато теперь от тебя требуется нечто большее, чем ссуда на покупку пекарни или открытие маленького ресторанчика.
— Да брось ты.
Митч нервно рассмеялся, а Энсон продолжил:
— Мы все выросли в крысином лабиринте Дэниэля и надеяться можем только друг на друга. Только это и имело значение. До сих пор имеет, fratello piccolo. И будет иметь до скончания веков.
— Я никогда этого не забуду.
— И правильно. Будешь моим вечным должником.
Митч вновь рассмеялся.
— Буду до конца жизни бесплатно ухаживать за твоим садом.
— Эй, братец?
— Что?
— Не будешь сморкаться на капот?
— Нет, — пообещал Митч.
— Хорошо. Я люблю чистую машину. Готов ехать?
— Да.
— Уверен?
— Да.
— Тогда в путь.
Глава 22
Только узкая полоска кровоточила на горизонте, тогда как над головой темнело небо, по одну сторону от шоссе — море, а луна еще не поднялась, чтобы посеребрить пустынные пляжи.
Энсон сказал, что ему нужно подумать, а в движущемся автомобиле думается очень даже легко, потому что легко представить себе, что ты на яхте, идущей под парусом. Направление движения он задал: на юг.
В этот час автомобилей на Тихоокеанской береговой автостраде было немного, и Митч оставался в крайнем правом ряду, никуда не торопясь.
— Они позвонят мне домой завтра в полдень, — нарушил долгое молчание Энсон, — чтобы узнать, как идет сбор денег.
— Не нравится мне этот трансфер на Каймановы острова.