Митч глубоко вдохнул. Выдохнул. Сказал:

— Холли похитили. Ее готовы отдать за выкуп.

Таггарт вытаращился на него:

— Я что-то упустил?

— Они хотят два миллиона долларов или ее убьют.

— Вы — садовник.

— Как будто я этого не знаю.

— И где вы сумели бы добыть два миллиона?

— Они сказали, что я найду способ. А потом застрелили Джейсона Остина, чтобы показать мне серьезность своих намерений. Я думал, он просто какой-то человек, прогуливающий собаку, думал, что они убили случайного прохожего, чтобы я лучше осознал, какая опасность грозит Холли.

Прочитать выражение глаз детектива Митч не мог. Они отталкивали его взгляд.

— Джейсон, их сообщник, думал, что они собираются застрелить собаку. Вот так они добились от меня полного повиновения и при этом увеличили долю каждого, потому что теперь предстояло делить выкуп на четверых, а не на пятерых.

— Продолжайте, — шевельнул губами Таггарт.

— Добравшись домой, я увидел, что они все обставили так, будто я убил Холли. Сломив последние остатки моего сопротивления, они отправили меня к брату за выкупом.

— Правда? У него есть такие деньги?

— Энсон однажды провернул какую-то криминальную операцию с Джейсоном Остином, Джоном Ноксом, Джимми Наллом и еще двумя, чьи имена и фамилии я никогда не слышал.

— Что за операцию?

— Не знаю. Я в ней не участвовал. Вообще не знал, что Энсон занимается чем-то противозаконным. И даже если бы знал, эта одна из тех подробностей, которые сейчас вам совершенно не нужны.

— Хорошо.

— Главное в том, что Энсон обманул их при дележе прибыли, и они только гораздо позже выяснили, сколько им тогда удалось наварить.

— Зачем похищать вашу жену? — спросил Таггарт. — Почему сразу не прийти к нему?

— Он — неприкасаемый. Представляет слишком большую ценность для очень важных и очень крутых людей. Вот они и решили добраться до него через младшего брата. Меня. Они решили, что он не захочет лишать меня жены.

Митч думал, что последнюю фразу произнес совершенно бесстрастно, но Таггарт, похоже, уловил подтекст.

— Он не дал вам денег.

— Хуже, он сдал меня другим людям.

— Другим людям?

— Чтобы они меня убили.

— Ваш брат?

— Мой брат.

— Почему они вас не убили?

Митч не отвел глаз. На кону стояло все, и он не мог рассчитывать на содействие, утаив слишком многое.

— Что-то у них пошло не так.

— Господи Иисусе, Митч!

— Вот я и приехал сюда, чтобы повидаться с братом.

— Встреча получилась та еще.

— Без шампанского, но он передумал и решил мне помочь.

— Дал вам деньги?

— Да.

— И где сейчас ваш брат?

— Он жив, но ограничен в передвижении. Обмен назначен на три часа, и у меня есть основания верить, что один из похитителей убил остальных. Это Джимми Налл. Теперь только он держит Холли.

— Как много вы еще не рассказали?

— Большую часть, — честно признал Митч.

Детектив через ветровое стекло смотрел в проулок.

Из кармана пиджака он достал цилиндрическую упаковку карамелек. Вскрыл ее, достал одну. Подержал между зубами, пока закрывал упаковку. Все это походило на ритуал.

— Так что? — спросил Митч. — Вы мне верите?

— У меня детектор лжи, который больше моей простаты, — ответил Таггарт. — И он не звенит.

Митч не знал, испытывать ему облегчение или нет.

Если бы он поехал один, чтобы выкупить Холли, если бы они оба погибли, ему бы не пришлось жить, осознавая, что он ее подвел.

А вот если власти взяли бы проведение операции на себя и Холли погибла, тогда совесть не дала бы ему покоя за то, что он переложил ответственность на других.

Ему пришлось признать, что в одиночку ему не справиться, его напарницей выступала судьба. Он должен был сделать то, что казалось правильным, и надеяться, что все делает правильно.

— Что теперь? — спросил он.

— Митч, похищение — это федеральное преступление. Мы должны поставить в известность ФБР.

— Я боюсь осложнений.

— Они профессионалы. Такого опыта по части этих преступлений нет ни у кого. Да и потом. Поскольку у нас только два часа, они не смогут прислать команду специалистов. Скорее всего, захотят, чтобы мы взяли проведение операции на себя.