– Ладно, мне все ясно! – сказал он. – Можешь не продолжать. К слову сказать, мне все было ясно уже давно. Когда ты вдруг начал проявлять интерес к драгоценным камням, а особенно когда тебе понадобился помощник, я сразу сообразил, что дело нечисто, и попросил своих ребят посидеть немного в темноте. Каюсь, я было решил, что эта опасная штука – твоя инициатива. Но теперь понятно, что ты просто исполнил роль дерьма в проруби.

– Они грозились убить моих родных, – с трудом проговорил Дмитрий Викторович.

– Таких дураков и нужно убивать, – мстительно сказал Прокопов. – Вырезать до седьмого колена. Но мы люди гуманные. Мы даем шанс даже самой бесполезной твари. Ты не поверишь, доктор, но и тебе я тоже дам шанс. Сюда уже едет милиция, а я не хочу, чтобы ты попал в милицию. Тебя ждет тюрьма, а это даже для тебя слишком. Ты свободен. Да-да, можешь идти! Только не забудь снять с себя этот дурацкий халат. Снимите с него наручники!

Как ни был убит Дмитрий Викторович, но решение Прокопова изумило его. Он вяло потер освободившиеся руки и робко посмотрел в глаза своему бывшему пациенту:

– И я могу идти?

– Да, ступай! – махнул рукой Прокопов. – Противно на тебя смотреть, слизняк! Если хватит духу и мозгов, постарайся свалить куда-нибудь из Москвы. Рано или поздно это дело закроют, может быть, и вывернешься. Впрочем, твое дело… Пошел вон!

Дмитрий Викторович как во сне вышел из кабинета, потом из квартиры, спустился вниз, под ироническими взглядами охраны прошествовал на улицу. Он никак не мог поверить, что действительно свободен. Да и была ли нужна ему сейчас свобода? В подсознании у Хохлова по-прежнему горел кровавый огонек тревоги. Проблемы его не только не разрешились, а вообще с этой минуты сделались критическими. Возможно, теперь не тронут его семью, но его убьют точно. Так стоит ли бежать куда-то, как советовал Прокопов? Бандиты достанут его везде. Да и для милиции он легкая добыча. Садясь в машину, Хохлов уже знал, что поедет к полковнику Гурову.

Он аккуратно выехал со стоянки, свернул в сторону Минской улицы – ехать прежним маршрутом ему было просто страшно – и достал из кармана мобильный телефон. Поглядывая одним глазом на дорогу, он нашел номер полковника, набрал его и стал ждать.

Было еще рано – пожалуй, Гуров только еще собирался на работу, – но Хохлов звонил ему на мобильный, поэтому рассчитывал на ответ. Он уже почти проехал парк Победы, когда телефон ожил.

– Слушаю, Гуров! – прозвучал в трубке спокойный голос.

Дмитрий Викторович проглотил комок, вставший в горле, и сказал, запинаясь:

– Это Хохлов, мануальный терапевт, припоминаете меня?

– Я вас каждый день вспоминаю, Дмитрий Викторович, – серьезно ответил Гуров. – Не далее как вчера вспоминал. Звонил даже…

– Вчера я не мог, – сбивчиво заговорил Хохлов. – Я сегодня должен сделать вам очень важное признание. Это срочно. Я в ужасном состоянии, но я приеду прямо сейчас, ладно? Вы должны будете меня арестовать…

– Что вы такое несете, Дмитрий Викторович? – удивленно произнес Гуров. – Вы мне и правда нужны, но об аресте, я думаю, говорить рано. Подъезжайте прямо в управление, я буду вас ждать. А где вы сейчас?

– Около парка Победы, – сказал Хохлов. – Я еду от Прокопова. Сегодня я должен был его ограбить. Вдвоем с одним человеком. Но этого человека убили, а меня Прокопов отпустил. А вы еще ничего не знаете? Там ведь есть и еще один убитый…

– Что вы такое говорите, Дмитрий Викторович! – воскликнул Гуров. – Ушам своим не верю! Вы шутите, надеюсь?

Хохлов собирался ответить, что не шутит, но в этот момент откуда-то из-под днища машины прямо в лицо ему выметнулась тугая черная волна, сразу же лишившая его и зрения и слуха. Он не успел даже понять, что произошло.

Зато водители, ехавшие следом за Хохловым, видели, как взрывается бегущий впереди «Форд», как он, точно мячик, подпрыгивает на месте, а потом, объятый пламенем, слепо несется прочь с трассы прямо на ограду парка Победы… Движение на этом участке возобновилось только через десять минут.

В кабинет начальника полковник Гуров заглянул сам, без вызова и предварительной договоренности. Генерал Орлов в этот момент давал какие-то ценные указания заместителю и не обнаружил особого восторга от такой инициативы.

– Это очень срочно, товарищ генерал! – сказал официальным тоном Гуров, уловив в глазах Орлова искорку недовольства.

Генерал пожевал губами, наморщив лоб, посмотрел на заместителя, а потом безнадежно махнул рукой.

– Зайди через пять минут! – сказал он. – Видишь, человеку приперло!

Заместитель почтительно наклонил голову и вышел из кабинета, холодно посмотрев на Гурова.

– Черт вас знает! – с чувством сказал Орлов, когда за ним закрылась дверь. – Какие-нибудь представления о субординации у вас с Крячко остались вообще? Ты подождать не мог?