…И очень уж не хотелось Тиграну ударить в грязь лицом. Все должно было быть на высоте: ухаживания, конфетно-букетный период, блестящие, остроумные шутки… Он поставил себе цель, словом, понравиться этому воздушному существу. (Девушке. Просто девушке. Обычной, смертной девушке. Но что не сделает любовь в сердце тридцатилетнего холостяка…)

— Диланян… — голос Тиграна был необычайно тих, он как будто бы стеснялся.

— Что случилось, родной? — не на шутку встревожился Диланян, впервые за полгода видя этого человека подавленным, без озорных чертиков в смоляно-черных глазах.

— Слушай… Ты же пожил в России…

— Да. Что, нужно что-нибудь оттуда?

— Нет. Мне твой совет нужен, понимаешь…

— Тигран, дорогой, чем я тебе могу помочь? — Тревога в голосе Диланяна достигла апогея, он просто видеть не мог Тиграна таким.

— Понимаешь… Как бы тебе это сказать… Ну, влюбился я в одну фею… Воздушную, прелестную, умную…

— Угу… — Диланян терпеливо слушал излияния души своего друга, которые крутились вокруг таинственной особы. Судя по его словам, эта особь женского пола была сплошным сосудом добродетелей. И про все эти добродетели в подробностях Диланян терпеливо слушал…

— …В общем, — завершил свой любовный спич Тигран, — я назначил ей свидание.

— Ого! Молодец!

— He ухмыляйся ты так плотоядно, я же с чистыми намерениями! — в момент взбесился Тиго. — Я на ней жениться хочу, на свидании будут мой брат Армен и его жена Арусяк!

— Кхм… Не понял… А они тебе зачем? — Диланян давно и безвозвратно был испорчен прекрасным городом, мегаполисом, златоглавой Москвой. Ему было не понять, зачем надо звать на свидание своего старшего брата и его жену.

— Ну пойми ты, у нас так принято! Не могу же я ее сразу позвать одну куда-нибудь! Она же не пойдет!

— Оххх… — этим вздохом Диланян с силой подавил в себе глупый вопрос о причинах, по которым эта прекрасная незнакомка не пойдет одна на свидание. Так же старательно он загнал смех обратно куда-то в бронхи и начал надсадно кашлять.

— Понимаешь, Ов-джан, — несмотря на пустую ординаторскую, перешел на шепот Тигран, — дело в том, что… Ну, она знает жену моего брата, и поэтому я могу на первое свидание позвать ее без родителей!

Диланян продолжал кашлять. В его голове крутилась лишь одна мысль: что он тут делает? Неужто он попал на Сицилию, где взрослую девушку зовут на свидание с родителями?

— Ну, в общем, просьба у меня к тебе такая… Ты, как человек цивилизованный, не горный… Ну ладно, горный, но цивилизованный, — увидев возмущение на лице друга, поправился Тигран. — В общем, ты скажи мне, как мне сделать, чтобы наверняка понравиться ей?

— Ну… Будь самим собой…

— Ты смеешься, да? Ей, огненной фее, нельзя показать мою чабанскую сущность! — страшно испугался Тигран. — О чем ты говоришь?

— Слушай. Она нормальный человек. А тебя не любить невозможно. Тебя обожает весь Ереван с окрестными селениями и дачными участками. Тебя принимают как родного во всех уголках Армении. В чем проблема-то?

— Ну…

— Когда свидание?

— Завтра.

— Вот и отлично! Спокойно пойдешь на это свое свидание. И все будет хорошо! — тепло сказал Диланян, понимая, что в таких делах давать какие-то советы просто неприлично.

Казалось бы, разговор на этом закончился…

Утро. Безмятежное раннее ереванское утро. Почти лето. Тепло. Лепота. Диланян только зашел в ординаторскую, медсестра только принесла горячий ароматный кофе, Диланян только сел, отпил кофе, прикрыл глаза, наслаждаясь… Лучше бы он этого не делал. В смысле — не закрывал бы глаза. Или не открывал бы. Открыл он их на знакомый утренний окрик: «Родной! Доброго света тебе!» — и испытал жутчайший когнитивный диссонанс. Потому что вместо привычных джинсов, майки и страшного лица он увидел…

Лакированные, закрытые наглухо штиблеты. Ослепительно белые носки. Явно синтетические. Штаны. Синие. В тонкую вертикальную полоску. Рубашку. Невозможно голубую рубашку. Галстук. Синий. В полоску горизонтальную. Золотую бляху на галстуке, граммов этак на тридцать. Пиджак… Клубный. Светло-коричневый в зеленую редкую полоску… Ни разу, не летний, почти твидовый. Запихнутый в нагрудный карман кусок ослепительно белой (явно синтетической) ткани, символизирующий платок. Непроницаемо-черные солнцезащитные очки. Китайские. С надписью ReiBin. С золотистой оправой. Голда на пальце граммов этак на тридцать. Полную завершенность картине придавала шевелюра. Гель с эффектом «мокрых волос», довольно редкие волосы Тиграна и безумно старательный человек, причесавший это редким гребешком, создавали эффект «мне только что облизала голову корова со странной болезнью языка под названием „Редкошипастый язык и повышенное слюнеобразование“».