— Правда? А ЭКГ есть? — начал издеваться Диланян, заметив, как «неизлечимо больная» спрятала в складки одежды несколько тысячных драмовых купюр. [7]

— Есть! — обрадовалась женщина. — Вот!

— Та-а-а-ак… — изучил ЭКГ Диланян.

Остальные нищие замерли и стояли в ожидании.

Даже молодой парень, симулирующий хронический эпилептический припадок, коего в природе не бывает, замер.

— У тебя мерцательная аритмия предсердий, — сурово сказал Диланян. — Более того! Это мужская ЭКГ!

— Ву-э-э-э! — удивилась женщина. — И, правда! Ты что, доктор?

— Да. Более того. Я неженатый брат жениха!

— Че-е-ерт… — задумчиво протянула женщина. Традиции она знала и понимала, что их выгнать — прямая обязанность азапа. — Дашь нам минут пятнадцать?

— Что, не добрали сегодня? — улыбнулся Диланян. — Не ко всем подошли?

— Ну… Как тебе сказать, сынок… — замялась женщина.

— Ладно, ладно, не жадничайте. Вот, возьмите по тысяче драмов и идите с миром.

— Уж не обидишь ли ты меня, батюшка! — фальшиво-трагичным тоном попросил опять задергавшийся эпилептик. — Дай мне две тысячи, я несчастнее всех!

— Кхм… У тебя вроде бы левая рука дрожала пять минут назад! — удивился неженатый брат.

— Дык… Устала она! — честно признался парень. — А семью кормить надо! Есть-пить надо!

— А… Ну хорошо, — оценил честность в три тысячи драмов Диланян. — Сюда из ваших никто больше не подойдет?

— Обижаешь, брат! Это наша зона интереса! — заговорила неполная блокада. — Хочешь, позвоню в Эчмиадзин, там тоже никто не подойдет! Всего за пять тысяч драмов!

— Ну, в Эчмиадзине подать — дело святое. А то — у рыбного магазина… — засмеялся Оганес. — Идите с богом!

— Оганес… — После того как нищие ушли, к Диланяну подошел Арсен. — Я все понять могу… Но как ты отличил мужскую ЭКГ от женской? Ты же хирург! Даже уролог! Ты в ЭКГ должен ни бум-бум!

— Дык… Там было написано «Вачаган Петросович Карагезян»! Русскими буквами! Языки знать надо!

— А-а-а-а… А то я, терапевт, почувствовал себя неучем! — Арсен облегченно вздохнул.

— Вам, терапевтам, лишь бы на хирургов наезжать, — привычно пробурчал Диланян. — Пошли, опаздываем…

— Ай, да войдет твоя нога добром в этот дом! — хором прокричали гости со стороны жениха в доме этого самого жениха, то есть Ашота. — Ай, какой у нас хороший неженатый брат! Всех нищих отогнал! Нищету от дома отогнал! Ай молодец, такому не стыдно и дочь отдать!

— Ой, — передернулся от этой мысли Диланян. — Не надо! Мне моя роль нравится!

— И скромный какой, — удивилась безвестная доктору бабка. — Пиджак не надел, чтобы своей красотой жениха не затмевать.

— Э-э-э… Вообще-то сегодня жарко, — сделал попытку оправдаться Оганес. — А жениха никто затмить не сможет.

— Сможет, сможет, — проворчала бабка. — Жених лысый, тощий, и нос у него кривой!

Гости превратились в одно сплошное ухо и обратили взоры к Диланяну.

— Слушай, я не пойму! Ты со стороны жениха или невесты? Кто ты такая вообще? — взбесился Диланян. — Кто тебе дал право…

— Да ладно, во-первых, правду я говорю, во-вторых, это от сглаза, — снисходительно оскалилась бабка.

— Ага, и на меня этот самый сглаз скидываешь, да? — Оганес подозрительно осмотрел себя, как будто ожидал обнаружить на белоснежной рубашке вырванный со зрительным нервом глаз. — Ты не сказала, кто ты. Пошто тут ересь всякую небогоугодную городишь?

— А я та самая соседка Ашота, которая на него кляузу написала в позапрошлом году, когда он потаскух домой приводил! — подбоченилась бабка. — Смотри, на тебя тоже напишу! Небось, сам с ними балуешь? Меня тут все боятся!

Гости и родственники молчаливыми взглядами, полными тоски, подтвердили, что так оно и есть.

— Кляузу! На меня! Ха-ха-ха! — вдруг дико заржал Оганес. — Ха-ха-ха!

— А… А… А что, нельзя? — Бабка растерялась, она явно не ожидала такой реакции.