— Настоящая статья о вампире, — говорю я. Широко раскрыв глаза от удивления и испуга, мы погружаемся в чтение.

— Это же монстр, смотри, там так и написано. Монстр! — Останавливает стюардессу, которая надеялась пройти мимо нас незаметно. — Можно еще одну колу?

— «Он серый, глаза красные, язык то всовывается, то высовывается, а спина меняет цвет, как у хамелеона», — цитирует Мэтт предполагаемого очевидца. — «Язык то всовывается, то высовывается» — это мне нравится.

— Поехали туда, — предлагаю я.

— А конференция?

— Слишком все хорошо… — Я пропускаю вопрос Мэтта мимо ушей. — Как ты думаешь, там есть охотники на вампиров?

— О да, конечно, — отвечает Мэтт. — Если столько народу знает, они съехались туда со всего света. Не каждый день такая крутизна! Там этих охотников уже тысячи.

— И журналистов. — Я поднимаю бровь. — Без них никак.

— Классное сочетание, — говорит Мэтт. — Я имею в виду колу с виски. Четкая смесь. Хочешь попробовать?

— Нет, спасибо… «Люди не выпускают из дома собак и кошек, потому что боятся, что монстр их укусит».

— Ага.

Наш самолет взмывает над Скалистыми горами, и Мэтт судорожно хватается за стакан.

— Ненавижу летать!

— Почему, из-за болтанки?

— Нет, это как раз по кайфу. Просто мне скучно в этом тесном металлическом цилиндре. Простите, мэм, нельзя ли еще одну колу? — Мэтт улыбается стюардессе. — Сегодня у нее явно плохой день.

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я.

— А ты видел, какое у нее лицо? У-у-у-у… — И его снова передергивает, словно по спине Мэтта пробежала небольшая ящерица-ядозуб.

Я вижу встревоженное лицо стюардессы и опускаю глаза в газету.

— Ты прав, у нее сегодня плохой день. Я бы сразу и не заметил, — говорю я.

— Не просто плохой день-жуткий облом, — поправляет меня Мэтт.

— На Пуэрто-Рико можно одолжить денег у Сэйбина, — предлагаю я. — Сэйбин — владелец фирмы по производству сабель, я для них делаю ролики.

— О, это было бы… да, в общем, да! Было бы так…

Мэтт скашивает глаза на кончик носа, а руками как будто печатает на маленькой печатной машинке. Такой жест он делает, когда ему что-то очень нравится: например, в очередной раз слушая любимую песню.

— Было бы… здорово, — наконец выговаривает он.

— Мы могли бы притвориться охотниками. Наденем специальные костюмы, прицепим к поясу всякие ягдташи, канаты, копья, ножи…

— А на руках сделаем татуировки.

— Можно всем сказать, что мы его поймали, и сделать пресс-релиз, где пообещаем показать его в «Холидей Инн» Сан-Хуана. Снимем зал, посадим монстра в клетку, закроем занавесками и в самый подходящий момент откроем.

— Занавески должны быть обязательно белые! И монстр будет плеваться на них кровью и кричать страшным голосом.

— Это будет актер, — говорю я.

— Одетый под монстра.

— Всех разыграем.

— А нас в тюрьму не посадят? — спрашивает Мэтт.

— Сразу не посадят, но лучше быстро смотаться.

— Все снимем на пленку, — добавляет Мэтт. — Будет… здорово. — И снова печатает на своей крошечной машинке.

Я молча наблюдаю за ним.

— И все-таки мне кажется, нужно ехать на конференцию, — говорю я.

— Да, наверное. А потом можно и в Пуэрто-Рико.

— Гм-м… — задумался я. Как бы это сделать? Может, удастся одолжить денег.

Мэтт доверчиво смотрит на меня. Очень мило.

— Лови момент, Спанки, садись на него верхом и скачи вперед! Действуй! — И добавляет, как герой из старого приключенческого фильма: — Итак, мы отправляемся в Пуэрто-Рико на поиски вампира!

Самолет идет на посадку. Резиновые шасси размером с мою машину целуют посадочную полосу раз, другой, и вот мы на земле.

Мэтта снова передергивает. И причиной этому, похоже, не радость или удовольствие, а белая горячка. Гм…

Мы берем напрокат «шевроле-блейзер» и выезжаем из Денвера на запад, на лыжный курорт, где проходит наша конференция.