— Так вы понимаете, какие перспективы у Диснея в смысле интерактивности? «Белоснежка и семь карликовых звезд»? «Золушкофазотрон»? Понимаете? — не унимался Баз.

— Пусть этим занимается Уилл Винтон [52] , — ответил Стив.

— Я все сказал. Возможности сумасшедшие, и я веду с Диснеем переговоры. — Баз постучал пальцами по столу. Наверное, ему самому надоело заводиться по одному и тому же поводу.

— Звучит здорово, — сказал я.

— Это и есть здорово! — поправил Баз.

— Здорово… — отозвалась Джоанна.

Так здорово, что мы все замолчали. Было слышно, как за стойкой натирают сыр над двойной порцией пиццы.

А по мне, так у Джека идеи — что про кино, что про зарабатывание денег — гораздо интереснее, чем у База Поста. У него новаторский подход. Один «Ковбой Немо» чего стоит!

Но, кроме этого фильма, есть и много других. Например, «ТЕХАС», история о парне Эдди с дружками, которые живут в маленьком городке и сражаются с учительско-родительским комитетом и с лидером футбольной команды. Или «ВЫ НЕ ВИДЕЛИ МОЕГО РОННИ МУРА?», или «ПУШЕЧНОЕ ЯДРО Л.А.». «ПУШЕЧНОЕ ЯДРО» — фильм о студенте-медике, который в свободное время снимает кино и играет в боулинг. У него не одно имя, а несколько. Или просто Джек еще не знает, какое выбрать. Джек говорит:

— Ну да, можно выбрать одно, а можно дать ему несколько имен. Три, например.

— Точно! — продолжает он. — Сделаю три имени. Одно — для чемпиона боулинга, другое — для студента и третье — когда он становится типа кумиром подростков, а в конце еще одно, когда он снова будет играть в боулинг. Не имена, а типа кликухи.

На этом его идеи не заканчиваются. Есть еще «ГОРА ГРОМА», «НОВАЯ КОВБОЙСКАЯ ШЛЯПА» и «СМЕЮЩИЙСЯ КВАРТАЛ». Откуда это все берется? Прямо золотой прииск какой-то.

Однажды теплым днем я сижу с Мэттом и Джеком в парке и беседую о фильмах.

Мэтт сегодня накрасился. Странно; впрочем, ему идет.

«ПОДРОСТОК» стал частью «ПУШЕЧНОГО ЯДРА». «Пушечное ядро» — потому что на него похож боулинговый шар. В детстве Джек был чемпионом Джорджтауна по боулингу среди любителей. Говорит, что занимал третье место. А у самого главного чемпиона, мол, в старших классах случился нервный срыв.

— Он умел послать мяч с подкруткой, и тот катился, как голубая планета по орбите, — говорит Джек. Ему такое никогда не удавалось.

Я спрашиваю:

— Это тогда тебя произвели в Сморкальники? Джек подозрительно прищуривается: уж не Мэтт ли мне это рассказал? А я представляю себе юного Джека, очень похожего на юного Феликса: зачесанные назад волосы, разноцветная спортивная футболка с надписью «Д Ж Е К» — и по дорожке несется подкрученный мяч.

У героя «ПУШЕЧНОГО ЯДРА Л.А.» много имен, но Джек называет его «Джоуи». Джоуи говорит очень быстро и свое имя произносит как «Джой» [53] .

Джоуи пытается выучиться на медика в Техасском университете, но бросает учебу ради кинобизнеса, уезжает на Фабрику Грез и устраивается статистом. Мне это очень знакомо: и я когда-то Шел тем же путем. В конце концов Джоуи попадает в «Голливудский лагерь», где молодых актеров, которые мечтают стать кумирами подростков, учат актерскому мастерству и прочим полезным навыкам. После этого Джоуи ненадолго становится звездой, но вскоре его избивает сумасшедший фэн. На этом заканчивается часть сюжета, относящаяся к «ПОДРОСТКУ». Затем Джоуи переезжает в Саскватч, штат Орегон, и поселяется через дорогу от гигантской Аллеи Боулинга под названием «Берегись!». (Типично для Саскватча: все местные бары, рестораны, аттракционы именуются «Берегись!».) Джоуи манит шум от катящихся боулинговых шаров. Он подходит ближе и слушает, как падают кегли. Вскоре он впадает в зависимость от боулинга, тратит на это все деньги и напрашивается в партнеры всем, кто готов за него заплатить. Выклянчивает игры.

В последнее время Джек занимается «ГОРОЙ ГРОМА» (по названию клуба Джимми Кина в Вегасе). По его словам, такой материал заинтересовал бы Роджера Кормана.

Мэтт и Джек признаются мне, что одно из их самых любимых занятий — выскакивать в панк-клубах на сцену, хватать микрофон и петь сочиненные на ходу стихи или всякую белиберду (может, это глоссолалия?). Иногда за такое поведение их выгоняют, но обычно они уже слишком пьяны, чтобы в этом раскаиваться.

— А вот назавтра раскаиваемся, — говорит Мэтт.

Я спрашиваю:

— То есть жалеете, что так себя вели?

Он потупляет глаза с серьезно-виноватым видом, как ребенок. По-моему, у него выбиты передние зубы, а вместо них вставные.

— И все-таки, — улыбается он, — оно того стоит. Вдруг группе понравится? Тогда можно спеть с какой-нибудь классной бандой типа «Станки Пафс» или «Себадо», и им тоже по кайфу! Даже они сами говорят: оно того стоит. Дети…

Чуть погодя мы сидим в итальянском ресторане, и Джек спрашивает о моем детстве. Я признаюсь, что когда-то хотел стать художником. Мои глаза затуманиваются; я смотрю в окно и слушаю доносящуюся откуда-то музыку.