— Значит, он ничего собой не представляет, — проговорила королева с задумчивым лицом.

Интересно, подумала Линнет, что ее подруга под этим подразумевала? Секунду спустя до нее дошло, и это было подобно удару молнии.

— Ваша милость, могу я говорить напрямик? — спросила она. — Я чувствую, что должна, потому что меня беспокоит ваша безопасность.

Королева вздохнула и кивнула.

— Хотя Оуэн Тюдор не представляет такой опасности, как Эдмунд Бофор, это вовсе не означает, что он безопасен для вас.

— Какой вред ты нашла в Оуэне? — спросила королева. — Он же никто.

— Должна предостеречь вас: отсутствие у Оуэна могущественных связей не предохранит его от того, чтобы заиметь могущественных врагов в случае, если вы с ним… станете близки.

— Я же познакомилась с ним только сегодня. — Королева Екатерина снисходительно улыбнулась. — Он мой смотритель гардероба, не более. Твое беспокойство излишне.

Линнет почувствовала себя чуточку лучше, пока подруга не добавила:

— Уверена, и Глостер, и епископ сочтут недостойным своего внимания то, с кем я предпочитаю дружить.

— Умоляю, не провоцируйте их, ваша милость, — промолвила Линнет. — У этих двоих слишком много поставлено на карту. Кто знает, что они могут сделать?

— Но нет ничего, против чего они могли бы возражать, — настаивала королева.

Линнет дотронулась до руки подруги.

— Я знаю, это несправедливо. Рано или поздно им придется позволить вам осмотрительные отношения, возможно даже, повторный брак. Но не сейчас. Не сейчас, когда идет такая напряженная борьба за власть.

— И сколько же мне еще ждать, можешь ты мне сказать? — потребовала ответа королева, проявляя больше неповиновения, чем Линнет когда-либо видела в ней. — Сколько я должна ждать? Еще три года? Пять лет? Десять?

Королева отстранилась от нее.

— Ты не мать, ты не знаешь, каково это, когда у тебя забрали сына, — проговорила она, и глаза ее наполнились слезами. — Неужели мне не позволено никого? Ни мужа, ни детей, ни даже любовника? Неужели я должна состариться, прежде чем смогу иметь простые вещи, которые есть у всех других женщин королевства?

— Вы должны быть терпеливы, — сказала Линнет, хотя слова королевы потрясли ее.

— А что ты сделала бы на моем месте? — возмутилась королева. — Позволила бы им отказывать тебе во всем, чего ты хочешь?

Линнет не ответила, потому что они обе знали, что Линнет дралась бы изо всех сил за то, чего хочет. И все равно это не тот путь, которого она желала для своей подруги.

Джейми был один в своей комнате, когда услышал стук в дверь. Поскольку он никого не хотел видеть, то не обратил на него внимания, продолжая писать письмо родителям. Его мать очень мудро поступила, настояв, чтобы все ее дети учились писать: «Когда-нибудь тебе понадобится отправить письмо, которое не должен будет видеть даже твой секретарь».

Когда стук повторился, он выругался себе под нос и отложил письмо в сторону. Кто бы там ни пришел, он чертовски нетерпелив. На пути к двери Джейми остановился и потянулся.

Когда же он открыл дверь, во рту у него пересохло от неожиданного вида Линнет перед дверью в его спальню. Волосы ее были заплетены в не тугую косу и лежали на плече, словно толстая золотая цепь.

И одета она была очень по-домашнему.

О да. Если она пришла за тем, о чем он подумал, то он более чем готов. Все его планы о сопротивлении испарились как туман под летним солнцем. У нее был тот решительный взгляд, который он беспричинно любит. Если она определенно настроена заполучить его, то он полон не меньшей решимости дать ей то, чего она хочет.

— Закрой дверь, — бросила она, проходя мимо него.

Она остановилась посредине комнаты и повернулась к нему лицом.

Не сводя с нее глаз, он потянулся назад и закрыл дверь. Его взгляд окинул ее, охватывая каждый дюйм с головы до ног.

Зачем он пытался бороться с этим? Сейчас, когда она была здесь, одетая для постели, он не мог припомнить ни одной причины.

Она сложила руки под грудью и вздернула подбородок.

— Надеюсь, мы можем отодвинуть в сторону наши разногласия, чтобы спасти королеву от него.

— Спасти королеву? — До него никак не доходило, о чем идет речь. — От кого?

— От твоего пронырливого дружка, Оуэна Тюдора, разумеется.

Он с тоской поглядел на белую шею, видневшуюся в вырезе, потом на соблазнительную выпуклость груди под тканью.

— Ты пришла, чтобы говорить о королеве? — наконец спросил он, надеясь, что это не так.

Она наклонилась вперед, стиснув кулачки в складках халата.

— Разве ты не давал клятву защищать ее?