— Несомненно, — ответила Клеменс, кусая губы. — Тетя Амелия, вы были очень добры ко мне. Я думаю, что решение вопроса с наследством отнимет у меня несколько месяцев, но весной я хотела бы вернуться на Ямайку.

— Одна? — Герцогиня удивленно подняла брови.

— Найду компаньона. Я собираюсь сама вести дела. Мне очень понравилась Англия и Лондон, но мой дом на Ямайке.

Если ей предстояло залечивать разбитое сердце, то лучше было делать это дома.

— Понимаю. Ты думаешь, что, даже устранив препятствие в виде денег, ты не заставишь капитана сделать предложение.

— Не сейчас. Прошлым вечером… в общем, если он собирался сделать мне предложение, то вчера как раз была подходящая минута, но этого не случилось. — Клеменс помрачнела.

— Тебе не поможет, если ты скомпрометируешь себя, — заметила герцогиня, устремив на Клеменс испытующий взгляд.

Клеменс почувствовала, что краснеет.

— Кстати, не хочешь рассказать мне, что заставило тебя вчера выскочить из зала?

— Я не уверена, что вы захотите это услышать, тетя Амелия. Кое-что случилось со мной на борту пиратского корабля. Кое-что очень… неприятное.

— У меня стальные нервы, — отреагировала герцогиня, наливая себе шоколад. — Продолжай.

— Когда на борту корабля завязалась схватка, один из пиратов чуть не застрелил меня. Он поднял пистолет, прицелился, выстрелил и промахнулся. А потом. Стрит застрелил его.

— О боже, танец!

— Да. На минуту мне показалось, что я вернулась в прошлое.

— Представляю, что за ужасное зрелище это было. Однако этот толстяк спас тебе жизнь.

— А теперь меня мучают ночные кошмары.

В будуар вошел слуга:

— Мисс Рейвенхерст, лорд Себастьян просил передать, что он и мистер Уоллингфорд ожидают вас в библиотеке в десять.

— Спасибо.

Клеменс встала и расправила плечи. Настало время вспомнить прошлое. И запустить колесо правосудия. По крайней мере, это у нее должно получиться. Двумя часами позже Клеменс чувствовала себя совершенно измотанной. Мистер Уоллингфорд — это какая-то помесь терьера с кротом, устало подумала Клеменс. За время их встречи он исписал груду бумаги, каждую деталь обсуждал по несколько раз, находя весь этот процесс чрезвычайно занимательным.

— Прекрасно, прекрасно. Мы его загнали в угол, он не выкрутится.

— Но он сказал, что подделал мою подпись.

— Нет ничего, с чем бы не справился одаренный молодой юрист, а у меня как раз есть такой. Он поможет вам решить вопрос там, на Ямайке. А губернатор получит предписание, на самом высоком уровне, бросить Нейсмита волкам… в лице моего мистера Горриджа.

— Я уверен, что губернатор так и сделает, — сказал Себастьян, наливая себе портвейн. — Этот твой план насчет денег… Ты уверена? Обратного пути не будет.

— Я знаю. Когда все будет улажено, вернусь на Ямайку и займусь делами. Не желаю быть приманкой для охотников за приданым. Я делаю это для своего же блага.

— А ты не хотела бы выйти замуж здесь, в Англии?

— Нет, не думаю.

В памяти Клеменс вдруг всплыл водопад и заводь с зеленоватой водой, она в объятиях Натана. Прошлым вечером у него была возможность признаться ей в любви, но он не сделал этого. Теперь, она была в этом уверена, и не сделает. Клеменс ненавидела его принципы, разлучавшие их, и восхищалась ими. Его честь не позволяла им быть вместе, но Клеменс никогда не смогла бы полюбить человека без чести.

Она почти не видела Натана в этот день. Джессика предложила устроить пикник в парке. На траве у террасы расстелили ковры, принесли столы и стулья. Леди Мод взяла на себя обязанность украсить столы цветами и совершенно замучила Клеменс, указывая ей, какие именно цветы нужно срезать.

— Ты собираешься замуж за капитана Станье? — спросила она, протягивая ей ножницы.

— Я… нет. — Вопрос застал Клеменс врасплох. — С чего вдруг мне это делать?

Мод фыркнула:

— Я не так давно замужем. Я вижу, как он на тебя смотрит, и как ты смотришь на него, и как вы одновременно отворачиваетесь.

— О…

— Ну и?

— Я люблю его. Думаю, что он тоже… любит меня, но…

— Но ты Рейвенхерст. Богатая невеста. А он простой офицер. — Мод всплеснула руками. — Ох уж эти мужчины и их понятия о чести! Иден незаконнорожденный, ты в курсе?

— Я догадывалась, — осторожно сказала Клеменс.

— И гордости у этого человека больше, чем иголок у дикобраза. Пришлось все взять в свои руки. Я сказала ему, что если он не видит разницы между гордостью и честью, то я вообще не хочу выходить за него замуж.