Нет, подумала Дженни. Не может этого быть.

Всего за несколько минут ее ладони покрылись потом. Сердце в груди бешено стучало. Дженни закрыла глаза и выполнила упражнения, которые ей показывал доктор Барретт. Она вдохнула через нос и выдохнула через рот. Потом мысленно нарисовала уютное место, наполненное золотым светом, где никто и ничто не могло причинить ей вред. Она представила себе мир, в котором царили лишь доброта и любовь.

Не помогло. Дженни и не верила, что поможет. Она чувствовала себя пойманной в сеть, ужасно и глупо. Дженни была практичной реалисткой. Она не могла паниковать безо всякой причины.

Трясясь от страха, она шаткой походкой добралась до туалета. Там обтерла руки и лицо смоченным в воде бумажным полотенцем. Потом проглотила полтаблетки успокоительного и вернулась на свое место.

Таблетка начала действовать. Она словно окутывала колючие края паники мягкой тканью и приносила с собой сонливую вялость. Дженни знала, что это лишь временная передышка, вызванная искусственным путем, но сейчас была согласна на все что угодно.

Дженни откинулась на сиденье и безразлично уставилась в окно. Она пыталась сконцентрировать внимание на людях, которые куда-то спешили, и представить их жизнь. Были ли у них семьи? Смеялись ли они все вместе? Причиняли ли друг другу боль? Справлялись ли с горем?

Но как бы Дженни ни старалась отвлечься, в ее сознании продолжала крутиться лишь одна мысль. Она думала, что приступы паники закончились, потому что с вечера в доме Грега их больше не случалось. Как глупо было думать, что дни, когда ей приходилось оценивать свое состояние по шкале, остались в прошлом.

Тревога вернулась и была еще сильнее, чем прежде. Дженни пришлось пересмотреть свои мысли по этому поводу.

Возможно, приступы прекратились не потому, что она привыкла к своей новой жизни. Возможно, они прекратились потому, что она была с Рурком.

Но ведь это бред, она не была с ним.Даже когда он поцеловал ее на вокзале на прощание — о боже, он целовал ее, и она таяла — она не была с ним!

Потому что иначе с ней случилось бы что-нибудь похуже, чем приступ паники. Она бы вообще сошла с ума.

Дженни достала мобильный телефон. Набрала номер Рурка. Ее палец остановился над кнопкой вызова. Она могла позвонить ему. Ей необходимо спросить его о том поцелуе. Но что спрашивать?

Хватит, приказала себе Дженни, захлопывая телефон. Ее ждет Филипп, человек, который отчаянно хочет быть ей отцом. Войти в ее жизнь. Вот на что нужно обратить внимание.

Дженни не могла позволить себе упустить возможность начать новую жизнь из-за какой-то неправильной привязанности к Рурку Макнайту. Это был ее шанс проявить себя. Дженни хотела крепко встать на ноги, понять, кто она вдали от Авалона, от пекарни и людей, которые знали ее как послушную внучку, ответственную владелицу пекарни, девочку, пережившую трагичное прошлое. Возможно, Рурк был прав, и она действительно убегала. Но разве это преступление?

Грег Беллами был слегка шокирован согласием Дэзи поехать кататься с ним на лыжах. Она и ее брат любили спускаться на лыжах с горы и подтрунивали над отцом за увлечение катанием по пересеченной местности.

— Слишком утомительно, — усмехались они. — Слишком много работы.

Поэтому когда он позвал с собой Дэзи и та согласилась встать в шесть утра, Грег решил, что ему послышалось. А потом почувствовал прилив радости. Да.Он надеялся, что переезд в Авалон сблизит его с детьми. Возможно, это первый шаг. Макс ночевал у друга и не вернется раньше полудня. Они с Дэзи прекрасно проведут время.

Рассвет только-только занимался, тонкой нитью алея на горизонте, когда Грег и Дэзи, одевшись для катания, уложили снаряжение в кузов грузовика.

— Я хочу есть, — пожаловалась Дэзи, как только они выехали на дорогу.

— Ты говорила, что не хочешь завтракать, — проворчал Грег, съевший большую миску овсяной каши.

— А сейчас хочу.

Грег напомнил себе, что нужно быть терпеливым.

— Как насчет того, чтобы остановиться у пекарни и что-нибудь перехватить?

Дэзи просияла улыбкой:

— Прекрасно!

В пекарне было шумно даже в столь ранний час. Грег заметил группу лыжников и нескольких ранних пташек с газетой. И… Грег с удивлением посмотрел на женщину, которая стояла в очереди перед ним.

— Нина, — произнес он и напомнил свое имя: — Грег Беллами.

Она тепло ему улыбнулась:

— Я помню. Как вы?

Грег пытался не пялиться на нее, но черт! Эта Нина отличалась от той, которую он встретил, когда только переехал в город, сейчас она не была тем строгим властным мэром. Эта Нина носила мягкие синие джинсы, ботинки, вязаную шапку и выглядела не старше своей дочери, Соннет.