— Ну, полтора, и что? — бросил я Мирону едва ли не дерзко.

— О! — Мирон поднял палец вверх и снова взялся за нож, — Полтора! Человек служит полтора года, а вы, два оборзевших в корягу духа, припахиваете его. По какому праву?

— Он дух со стажем! — вспомнил я выражение, услышанное в камере на губе.

— Ладно, — подвел итог Мирон, — я не замполит с вами душеспасительные беседы вести. Короче, вот вам десять минут. Если через десять минут вы не придумаете «отмазки» — по какому праву вы припахали, пусть чмырей, но старший призыв — то…

Мирон развел руками, показывая, что кара будет настолько страшна, что у него нет слов выразить, в чем она будет заключаться. Но то, что нам с Рыжим будет плохо, я не засомневался ни на грамм.

Я посмотрел на Рыжего. Не решаясь смотреть на нож, который вертел в руках Мирон, он по-прежнему смотрел в пол. Мне стало смешно. Смешинка не удержалась в зубах и вылетела в каптерку глуповато-счастливым смешком. Рыжий отвлекся от разглядывания пола и посмотрел на меня как на полного идиота: нас сейчас будут резать как поросят, а меня «на хи-хи пробило». А мне и в самом деле стало смешно: чего угодно ожидал я, любой каверзы, но то, что вопрос будет такой простой — найти «отмазку» — меня рассмешило. А, может, это просто нервное.

Я знал ответ.

В памяти всплыли выпускные экзамены в учебке. Полковник из Москвы принимает у меня экзамен по Уставам Советской Армии. Обязанности солдата, обязанности командира отделения, обязанности дневального, обязанности дежурного по роте и даже обязанности уборщика были ему мной доложены. Но у него задача — «утопить» меня. А меня — тоже не дураки натаскивали. Знал я эти уставы, знал.

— А скажите, товарищ курсант, — мягко начинает он атаку, — в каких случая команда «Смирно!» не подается, когда старший начальник входит в расположении роты.

— Во время приема пищи и после команды «Отбой». Будь он хоть министр обороны, — добавил я уже от себя.

— Верно, а на какой высоте должен висеть градусник в казарме?

— На высоте сто пятьдесят сантиметров.

— А сколько в расположении роты должно быть писсуаров? — ядовито улыбается полковник.

— Туалетная комната роты должна быть оборудована писсуарами и унитазами из расчета один писсуар на шесть человек и один унитаз на двенадцать человек.

— Откуда вы это знаете, товарищ курсант? — полковник явно недоволен.

— Из Устава Внутренней Службы, товарищ полковник, — рапортую я, — разрешите доложить Корабельный Устав?

— Нет, ни к чему. Пять.

И после такого экзамена не знать отмазки?! Да вы шутите!

— Есть под рукой Дисциплинарный Устав? — спросил я Мирона.

— Найдем. Говори.

Я набрал полную грудь воздуха и начал объяснение. Барабашу, видно стало интересно, как я стану выпутываться и он приподнялся с топчана.

— Родина дала мне высокое звание младшего сержанта, — начал я, — тем самым определив меня в младший начальствующий состав. Сегодня на разводе я и младший сержант Грицай получили приказ выкопать траншею от умывальника. Для выполнения задачи нам была придана сборная команда из шести человек. В Дисциплинарном Уставе Советской Армии сказано, что командир обязан добиваться выполнения приказа любыми способами, вплоть, до применения оружия.

Барабаш уже откровенно улыбался, глядя на меня.

— Уточняю, — продолжал я вещать как на занятиях в учебке, — что командир, не «может», не «должен», а обязан добиваться исполнения своих приказов, причем Устав не ограничивает его в выборе оружия необходимого для воздействия на подчиненного: от штык-ножа до танка. Устав, так же, не определяет, чтобы это оружие было непременно табельным, вследствие чего становится допустимым применение розог, ремней, кистеней и самострелов Командир, добивающийся выполнения приказа…

— Хватит! Хватит! — Мирон с Барабашем ржали в голос, махая на меня руками, — заткнись, пожалуйста.

Я понял, что мы с Рыжим не только прощены, но и набрали еще немного очков.

— Поняли, уроды? — крикнул Мирон Жиляеву и Манаенкову, тыча в меня пальцем, — вот как надо отмазываться! А вы так до дембеля и будете — полы мести и тарелки «шоркать».

Все еще смеясь, Барабаш поднялся с топчана и подошел к нам с Рыжим:

— Вот что, парни… Нечего вам по полку шариться. Завтра заступите с нами в караул. У нас некомплект. Раз оба сержанты — пойдете разводящими. Вопросы? Нет? Тогда гуляйте. Завтра полшестого придете ко мне получать оружие.