Под странным взглядом барона - ну что он все время глаз не сводит - капитан вернулся к своему жеребцу. Не взлетел орлом, увы. Взгромоздился с третьей попытки, с дрыгающейся, нашаривающей стремя ногой, ох - пытка - в седло. Ну не рожден он кентавром. И что? Нельзя объять необъятное! Попробовали бы все эти конники сохранить равновесие на танцующей в шторм палубе. Интересно что бы у них получилось. Поехал следом за первыми воинами. Лизнул уколотый спасенным ежиком палец. Стараясь ровно держаться в седле, стиснул бока парнокопытного транспорта коленями. Окрысился на барона.

– В чем дело? Сударь? Что вы на меня уставились?

– Простите. Простите. Вы мне напоминаете... одного близкого человека. Мой дорогой капитан.

Александр решил, что поверить объяснению гораздо проще, чем ссориться с влиятельным вельможей. И в знак того, что все понимает, со всем согласен, не держит зла и сам в свою очередь просит его не винить за вспышку - поднес ладонь к сердцу, слегка склонил голову.

"Милый, милый юноша. Но не подходит, совершенно не подходит. Какая жалость. Казалось - чего бы проще. Увы. Увы" - продолжал размышлять Шико.

Деревья разошлись в стороны, открывая славный вид на сонное тихое поле. Низко плывущие комковатые облака покрывали его скользящей сетью теней. Выныривающее на свободу солнце заливало мягким светом все вокруг: мелкие медвяные цветы, высокую траву, золотистые доспехи гвардии короля - выстроившейся на другом конце этой шахматной доски. Вот вот начнется игра. Фигуры врагов готовы к началу сражения. Либерия привстала на стременах.

– Что день грядущий нам готовит?

Подъехал барон. Охрана его пропустила. Прокаркал коротко, вредным голосом.

– Ужель, трагический финал?

Либерия хмыкнула недовольно, какой стих испортил! Но бросать в лицо барона очередную строчку не стала. Решила отложить состязание по рифмоплетству до более подходящего момента. Ежели, таковой наступит. Когда-нибудь. Что вряд ли. Слагать стихи не умели ни Ангелина Королева, ни, собственно Либерия. Что ж, нет в жизни совершенства.

Подняла вверх правую руку, сжала кулак.

– Тинэль!!!

По рядам ее армии пролетел ответный гул. Враги тоже кричали. Первые стрелы взметнулись в небо. Поразить цель никому не светит, разумеется. Так - порядка ради. Вымпел, превращенный в флаг, реял над головами воинов принцессы. Вдали запели трубы. Либерия, в короткой тонкой кольчуге - росской работы, освободила из ножен и подняла вверх драгоценный Амэ-но охабари, тронула коня. Вперед. Время пришло. Боже, как она не хочет бойни! Все эти люди говорят, думают и ругаются одинаковыми словами. Многие воины связаны кровными узами родства. Так почему они выстроились друг против друга? Боже! Хоть иногда могут молитвы быть услышаны? А? Или только слова святых достигают ушей Творца? За спиной принцессы пролетел слитный вздох. Тягучий, полный испуга и восторга одновременно.

– О...

– Ух..

– А...

Прошелестели и короткие соленые словечки, обрамляющие единовеременный выдох потрясения рожденный в тысячах сердец, слетевший с тысяч губ.

– Ебть...

– Епрст!

– Е...

Темная громадная тень накрыла Либерию. Конь под принцессой заржал отчаянно, приседая на задние ноги, замотал головой. Заплясал в попытке сбросить всадницу и умчаться прочь, подальше от крылатого ужаса. Врассыпную брызнула немногочисленная свита. Впрочем, жутко матеряшиеся близнецы уже пытались повернуть обратно. Жеребцы под братьями не слушались. Ржали отчаянно, вставали на дыбы. Петр спешился первым, бросился назад.

Дракон был невероятно большим. Солнце танцевало и переливалось в каждой золотой чешуйке. Смотреть на него было больно. Люди щурились, прикрывались ладонями. Стараясь не отвести взгляд. Чтобы было о чем внукам рассказывать... Либерия этой радости была лишена - боролась с насмерть перепуганным животным. Наконец подоспела помощь - очумевшие близнецы. Оба. Павел догнал брата. Повисли на поводьях, удержали, помогли госпоже спешиться. Великой наездницей она не была, хотя Тинэль и научила ее прилично держаться в седле, вполне вероятно, что в следующее мгновение пришлось бы девушке лететь под копыта. Парни выглядели полумертвыми от страха, выпученные глаза, перекошенные морды - но примчались, бросились спасать госпожу. Либерия попыталась пошутить, чтобы привести ополоумевших телохранителей в чувство.

– Гири, говорите?

– А?

– Спасибо.

– Че?

Внятно ответить они еще были не способны. Ладно, ерунда. Главное, какие молодцы, пришли на выручку. Этого она не забудет. Ни за что. Спасибо просьбе Неждана, взяла ребят с собой. Отвлекаясь от нахлынувшей грусти, Либерия подняла голову, взглянула на парящее в воздухе золотое чудовище - нет, насколько огромный все же, просто невероятно! И как красив! Фантастика. Крикнула, объясняя близнецам.

– Это друг. Мой дракон.

– А?

Она бросила россов наедине с брыкающимся конем. Справятся как-нибудь. И побежала вперед, туда, где приминая траву плавными взмахами громадных крыльев, садился Повелитель, принявший свое истинное обличие. Великолепный, гордый, живое олицетворение силы. Даниллин, дурачась, выпустил в сторону армии Андриана длинную плеть огня. Фыркнул. Изогнул голову, посмотрел загадочно. В темных вертикальных зрачках отражалась тонкая фигурка девушки. Вдруг сложил крылья и медленно, грациозно, точно кошка, а не многотонная махина - склонился перед принцессой. Замер. Армия Либерии после короткой паузы завопила.