Шрифт:
– А кому же?
– Вам. Или опустится занавес.
Они поднялись, долго смотрели друг другу в глаза. Мир вокруг плавился и менял очертания.
– Не хочу.
– Вы должны.
– Ты не можешь пойти со мной? Пожалуйста! Ну, пожалуйста!
– Нет.
Тинэль легко обняла Ли, лишь на мгновение, не притягивая к себе, тотчас отпустила. Горько усмехнулась. Подобие гримасы, скользнуло по ярким крупным губам. Повторила.
– Нет.
Добавила с грустной улыбкой. Хлопая по воздуху ладонью, точно вбивая гвозди коротких фраз в невидимую стену.
– Не хотела говорить. Запугивать. Но придется. Чтобы вы на меня не рассчитывали, в случае чего... Не смогу прийти. Увы. Как бы сильно вы не звали меня. Отдала все, чтобы помочь Вам. Все до последней капли. Меня больше не будет, Ли. Совсем.
– Что?
– Это было единственной возможностью. Увы.
Последнее слово прозвучало как вздох. Грустный-грустный.
– Тебя убьют?
Тинэль покачала головой.
– Нет. Я ведь не человек. Просто растаю. Не стоит думать об этом. Пустяк. Вам пора.
– Зачем? Зачем?
– Ли. Ваше Высочество.
Подняла руку, вытерла слезинки с лица принцессы. В печальных и серьезных глазах воительницы не было и тени обычного высокомерия. Нежность, боль и что-то еще, спрятанное в самой глубине.
– Мир без Вас не имеет смысла. Идите.
Голос ее стал громким, полным странной злой радости.
– Идите. Покажите всем этим ублюдкам, что может сделать девочка, ради которой сгорит Тинэль.
Потянулась, поцеловала в лоб.
– Вы мне очень дороги, принцесса. Я думала, что не умею любить. А оказалось...
Ли попыталась обнять, удержать исчезающий силуэт свирепой воительницы. Но пальцы провалились сквозь растекающийся, черно-белый туман. В какой то миг, самый последний, ей послышалось.
– Прощайте, любовь моя. Прощайте.
Принцесса осталась одна. На сером берегу реки мироздания. Или что это там была за река? Раскинула руки в стороны, запрокинула лицо, заорала в голос.
– Тинэль! Тинэль! Где ты?
Ведь ненавидела, искренне, сильно. Проклинала не единожды. Покрытая синяками от пяток до макушки, высмеянная, несчастная - жалкий цыпленок, попавший на выучку к ястребу. Как мучилась, страдала - первые годы. Как восхищалась, завидовала и обожала... потом. Когда чувство незаметно вползло в сердце, свернулось там клубочком, выросло, поднялось, заявило о своих правах, потребовало подвигов, свершенных во имя любимого существа - Великого духа воинского пути, по причинам известным лишь ему, облекшемуся в человеческую оболочку, ожившему в теле прекрасной женщины. Взяла за шиворот властной крепкой рукой, встряхнула, наполнила силой, научила, заставила БЫТЬ. Подарила новую жизнь и отдала свою. Взамен. О, Боже!
– Тинэль.
Звук ее имени. Вот все, что осталось?
– Тинэль.
Принцесса скривилась. Плакать? Нет. Погрозила кулаком невидимым наблюдателям: игрокам, мать их за ногу, заварившим эту отвратительную баланду.
– Гады! Поганые гады! Да провалитесь вы все с вашими условиями! Ненавижу!
Река вспучилась, метнулась к ней. Превращаясь в чудовищную оскаленную рожу. Готовую проглотить тонкую фигурку девушки. С вершковых клыков капала пена. Ли засмеялась, плюнула в лоб твари.
– Пошла вон.
Та рассыпалась мелкими брызгами. Окатила с ног до головы водой. Ли гримасничая, чтобы не расплакаться, стерла ладонью капли с лица.
– Вы еще пожалеете. Сволочи!!! Тинэль я вам не прощу.
И наступила темнота.
Живко сунулся на балкон, наткнулся на злобный взгляд, вылетел точно ошпаренный. Даниил слышал его шаги. Брат бродил по кухне, потом пытался смотреть телевизор, наконец, в не на шутку растрепанных чувствах, предпринял вторую попытку. Встал в дверях, молча. Дожидаясь реакции. Она последовала.
– Ну? И?
Прорычал младший.
– Чего бесишься? Из-за этой русской? Она того не стоит.
Даниил обернулся плавным стремительным движением, ухватил брата за ворот дорогой белой рубашки, дернул к себе. Тихо сказал, но жутко.
– Не смей!
Живко повел плечами, высвободиться попытался. Скорее инстинктивно, чем осмысленно. Он лучше многих знал силу брата. И прекрасно понимал, кому быть битым, если что. Даниил гневно раздувал ноздри. Живко с огромным трудом просунул одну ладонь ему под локоть, потянулся, полу обнял. Грустно пробормотал.
– Что ты, в самом деле... Кидаешься. Рычишь.
Даниил отпустил порванный ворот. Наклонил голову. Теперь Живко обнял его обеими руками, прижал к себе.
– Тебе так плохо? Но почему? Скажи.
Он требовал ответа. В самом деле хотел знать. Умный старший брат. Толковый парень, родительская радость. Что ему выдать? Не правду же. Даниил невольно и громко вздохнул. Живко решил, что нащупал верную почву. Заспешил.
– Хочешь, я с ней поговорю? Кто кого обидел, то? Ты же сам ее видеть не хотел.