– В чем я виновата? В чем? Скажи! Что не так?

Сорвалась на крик, расплакалась. Прижала к нежному юному лицу обе ладони. Плечи дрожали. Сумка упала на пол. Даниил обернулся. Ему было не просто - отчаянно - жаль эту славную девочку. Самому завыть что ли?!

– Георгина. Не надо из-за меня переживать. Пожалуйста.

– Ты не позвонишь. Ты больше не позвонишь. Я не хочу. Я не хочу ничего без тебя! Ничего!

Она повторяла снова и снова, что не сможет жить без него. Она умоляла. Даниил сдался, подошел, обнял. Расцеловал мокрые щеки. Взял на руки, отнес на диванчик. Уложил. Сдернул модную маечку, расстегнул и отбросил прочь бюстгальтер. Стянул красные брючки. Трусики. Он знал ее дивное тело наизусть. Начал ласкать. Старательно и долго. Решительно ничего, кроме щемящей, пронзительной жалости не чувствуя. Через какое-то время девушка расслабилась, дыхание ее изменилось, на щеках зажглись яркие пятна. Даниил постарался на совесть. Дважды довел до оргазма. Потом, успокоенную и молчаливую, усадил к себе на колени, убаюкал. Неугомонная совесть, чтоб ей было пусто, обзывала его последними словами. Георгина провалилась в короткий сон. Горячая щека жгла его плечо. Как раз ту самую татуировку. Проклятье!!!

Он грыз губы. И ненавидел себя. Несколько раз собирался разбудить и отправить домой. Но не мог произнести ни звука. Точно чьи-то холодные пальцы сдавили горло. Потом в дверь заглянул не вовремя вернувшийся брат. Сделал круглые глаза, выразительно постучал себя пальцем по лбу. Что означало примерно следующее.

– Закрываться надо! Идиот!

Бесшумно исчез. На кухне зазвенели чашки. Запел чайник. Брат жить не мог без кофе. Георгина вздрогнула, очнулась.

– Ой. Я заснула?

Наклонился и нежно поцеловал гладкий лоб. Она спросила, мило краснея.

– Родители?

– Живко.

– Мне пора?

– Да. Я тебе позвоню. Позже.

Почти поверила. Встала. Начала поднимать вещи и одеваться. Даниил смотрел на ее точеную фигурку, не испытывая ни малейшего желания. Вообще. Сказал зачем-то.

– Ты очень красивая. Очень.

Она неуверенно и слабо улыбнулась. Собрала волосы в узел.

– Ну, я пойду...

Даниил едва не взвыл от ненависти к себе. Раскрыл дверь, проводил до лифта. Вернулся, с бешенством пнул стену. Раз. Другой. Чуть ногу не сломал. Дурак.

Они пили кофе.

– Мерзкий напиток. Легкий наркотик. Почему люди западают на такую дрянь?

Тинэль морщилась, прозрачная белоснежная чашечка в ее руке казалась неуместной. Гораздо больше подошла бы массивная керамическая. Или большой воинский кубок, из рога, отделанный серебряной чеканкой. Зато, хрупкий фарфор выигрышно смотрелся в тонких пальцах Ли. Ученица отпила глоток, возразила из желания противоречить.

– В кофе есть особенная прелесть. Тебе нравится запах?

Тинэль хмыкнула.

– Чуть-чуть.

– Кофе как сама жизнь. Немного вредно, но очень увлекательно.

Наставница поморщилась.

– Глупое сравнение. Стыдитесь, Ваше Высочество.

Со вчерашнего дня (и что с того, что время было субъективным, существующим лишь для них двоих?) она прекратила называть принцессу лентяйкой, дохлятиной и черепахой. Больше того, к ужасу последней, перешла на вы. Даже отвесила пару церемониальных поклонов!!! Ли мило улыбнулась.

– Позволишь задать вопрос?

Красивое лицо наставницы стало строгим и собранным.

– Валяйте, Ваше Высочество. Если не смогу ответить - промолчу.

Ли медленно допила кофе, взвесила в ладони прозрачную чашку, размахнулась и зашвырнула на глубину. Они сидели на том самом месте, где встретились.

– Скажи, пожалуйста. Кто я на самом деле?

Тинэль смяла в ладони фарфор, (чашка не брызнула осколками - поддалась точно была сделана из пластилина) скатала аккуратный шарик. Коротким щелчком отправила его вслед, на дно реки. Пошутила меланхолично.

– Чтобы первая не скучала.

– Ты не отвечаешь! Кто я?

– Для меня Вы надежда. Возможно - последняя.

– Почему?

– С уходом Повелителей рухнуло равновесие. Мир накренился. И медленно покатился в бездну. Понимаете? Должен соблюдаться некий баланс сил. Иначе - гибель. Вы - шанс. Маленький, слабый, но реальный.

– Не поняла.

– Вы пришли взамен. И родились принцессой вырождающейся Династии. Это переломный момент. На весах ваша жизнь против... против всего остального. Спятившие Хранители. Чтоб им! Зажравшиеся, философствующие Повелители. Они заигрались, разбудили зло, оказавшееся им не по зубам. Лист, на котором записана судьба мира, подожжен с двух сторон.

– А я кувшин воды?

– Вы... Я думаю, вы сами должны понять кто вы, Ваше Высочество. Имела я знаете ли разных принцев и принцесс... И плевала на них с высокой башни.

– ...

– Вы и ваш дракон, ожившее пророчество.

Тинэль вынула из воздуха еще одну чашку кофе. Отпила маленький глоток.

– Все таки, удивительная гадость.

Ее голос был властным и гордым.

– Я Тинэль. Ровесница этого мира. Символ единства и борьбы дня и ночи. Символ того, что принято называть жизнью. Но я лишь тень под ногами Творца. Не мне менять предначертанное.