Вино было густое и темное, как растопленная смола, но на вкус сладкое и легкое.

— И в самом деле вино неплохое, — резюмировала я, когда пригубила уже второй бокал.

Я явственно представила, что произойдет дальше.

Наверняка он попытается меня напоить, а когда я дойду, по его мнению, до нужной кондиции, начнет раздевать. Что ж, постараюсь этого избежать. Ну а если не получится — орать как зарезанная и драться не буду. Так что у него есть шанс получить то, к чему так стремятся мужчины, увидев смазливенькое личико и ладную фигурку. Ладно, от меня не убудет. Но, Матерь-Луна, как же все это тривиально! Всегда одно и то же…

— Я вижу по вашему лицу — вас что-то беспокоит, не так ли? — Его вопрос застал меня врасплох. — Или, быть может, не понравилось вино?

— Нет, благодарю, вино превосходное, — несколько смущенно пробормотала я.

Вопреки ожиданию, он вовсе не торопился подливать мне новую порцию после моих слов, вместо этого спросив, кто я такая и чем занимаюсь.

— Я занимаюсь коммерцией, — не вдаваясь в подробности, ответила я.

— А в какой области специализируетесь? — последовал новый вопрос.

— В самых разных. — Я мысленно обругала продавца бумаг.

Еще несколько секунд он думал о чем-то.

— Может быть, нам пройти в комнату отдыха? — произнес он, делая приглашающий жест.

Комната отдыха, куда мы поднялись на лифте, располагалась этажом выше. Она была такой же большой, как и гостиная, но только была начисто лишена мебели и окон. Матовые светильники на стенах под самым потолком давали мягкий приглушенный свет розоватого оттенка. На сплошь застеленном мохнатым толстым ковром полу были разбросаны подушки. Тут же было несколько низеньких подставок эбенового дерева, на одну из которых он водрузил поднос.

Внимательно я пробежала глазами убранство комнаты, некоторое время изучала строгий геометрический узор ковров — переплетенные зеленые, розовые, оранжево-красные линии.

«Тут, на этих коврах, все и произойдет», — с какой-то усталой горечью подумала я. Холодная апатия и равнодушие при этой мысли вновь с неожиданной силой навалились на меня. Пусть бы это случилось побыстрее, и я смогла бы уйти. Даже если предложит потом деньги — не побрезгую взять.

Как раз о таком состоянии души говорила моя подруга на базе, американка Джейн Хаксмур: «Проще дать мужику, чем объяснить, почему ты не хочешь».

Лицо мое, надо полагать, яснее ясного отразило мое настроение.

— Я все-таки вижу, что ты чем-то расстроена, — произнес он. — Может, я смогу помочь?

При этом как бы невзначай (а может, и впрямь невзначай) сделал движение, пододвигаясь поближе. Еще пара таких движений, и он сможет дружески обнять меня за плечи…

Чтобы отдалить данную перспективу, я встала (выпитое вино напомнило о себе краткой заминкой движения), подошла к стене, делая вид, что хочу получше рассмотреть рисунок шпалеры. Ворс ковра приятно ласкал босые ступни, тонувшие в нем почти по щиколотку.

Пожалуй, у меня дома, еще в родовом особняке, обстановка была менее шикарной — у нас не одобрялась показная роскошь.

Дом… я почти забыла его, свой дом.

С восемнадцати лет у меня его и не было.

Жалкие убогие каморки, по которым я скиталась после ухода из семьи…

Тюремная кордегардия, куда я приходила лишь отоспаться после каждодневных двенадцатичасовых дежурств — почти без выходных и праздников. Крошечная, узкая, как склеп, комнатка, где я жила во время службы… Казарма борделя с пятью десятками таких же, как я, измученных баб… Женский барак на базе… Тамошний же домишко с мышами и тараканами, которых не брали никакие магические штучки, равно как и самые новейшие яды из высокоразвитых миров.

Он вновь наполнил бокалы.

— Я выпью за решительных женщин, — сообщил он. — А вы… Ты, — поправился он, — именно такая, раз согласилась поехать с незнакомым человеком к нему домой. — Перейдя окончательно на «ты», он, как я почувствовала, внимательно ждал моей реакции.

— Ничего удивительного. Я сразу поняла, что вы, — сделала я упор на последнем слове, — вы порядочный человек. А кроме того, я могу постоять за себя.

— Ты так уверена в себе?

Подумав несколько секунд (предупрежденный — вооружен), я вытащила из сумочки разряженную кредитную карточку и, видя как ползут вверх его брови, разорвала упругий пластиковый овал пополам.

— Ого… — Он рассмеялся, несколько, как мне почудилось, натянуто. — Пожалуй, страшновато было бы доверить таким пальчикам свое мужское достоинство! Как ты этому научилась?

— Тут нет ничего сложного — всего лишь тренировка, — пожала я плечами, вспоминая, как целый год еще у себя дома обучалась этому. Сначала рвала тонкую стопку бумаги, с каждым днем подкладывая все новые и новые листочки, потом перешла на картон — сначала тоже тонкий, потом все толще…

Его фривольная шутка, надо сказать, не произвела на меня особого впечатления — я уже знала, что подобные высказывания тут в порядке вещей. Чем-чем, а чрезмерно строгой моралью и ханжеством Таххар не славился.