Плавания в Дормай я любил, пожалуй, больше всех прочих.

Ведь, без преувеличения, это самый замечательный порт из тех, которые я повидал. Перекресток не сотен даже — тысяч морей из тысяч миров. А чего только не везут на этот благословенный остров! Каких только товаров я не видел в этом порту!

Шкатулки с голубым жемчугом и ацтекскими украшениями, казавшимися мне на редкость уродливыми, но пользовавшимися бешеным успехом среди хэоликийских модниц. Стеклянные витражи, изразцы, фарфоровую и золотую посуду. Драгоценные тонкие ткани, свежие фрукты и вина, живых дюгоней и морских коров — их мясо весьма ценилось местными гурманами. Саблезубых тигров и шерстистых носорогов для зверинцев богачей и устраиваемых ими охот и турниров, больших крылатых ящеров, приученных под седло, — мне случалось бывать в местах, где такие водятся.

Массу всяческой бытовой техники, автомобили, спортивные самолеты и вертолеты. (Остается гадать, куда островитяне девают мусор, остающийся от всего этого, — разве что в море.)

В тавернах и барах Дормая можно встретить людей со всех торговых баз, принадлежащих Хэолике. Тут готовят кушанья на любой вкус и предлагают самые разнообразные развлечения.

Тут встречаются люди из тысяч и тысяч миров, представители самых разных времен и цивилизаций, самых разных цветов кожи и рас.

Тут происходят встречи старых знакомых, которые видятся только здесь, на этом странном перекрестке миров. Короткие романы, зарождающиеся и гаснущие за несколько дней, изначально приправленные горечью неизбежного скорого расставания…

Одним словом, Дормай показался бы мне городом, вполне подходящим для жизни, если бы еще я сумел забыть свой родной.

Стук в дверь вернул меня от размышлений к действительности.

— Не заперто, — буркнул я.

При появлении гостя, вернее, гостьи я встал.

Меня решила посетить не кто иная, как Мидара Акар.

На вице-командоре был ее любимый костюм: штаны из тонкой мягкой оленьей замши, высокие сапоги без каблуков, сверху пестрая шелковая грудная повязка — что-то среднее между длинным шарфом и шалью, в несколько рядов, как индийское сари, обернутое вокруг тела, — скрепленная двумя золотыми застежками, изящно и, как ни странно, довольно целомудренно обнажающая плечи и живот.

Толстая коса была подвязана золочеными цепочками к украшенному самоцветами поясу.

С левого плеча элегантно свисала короткая куртка из кожи какого-то экзотического пресмыкающегося — чуть ли не королевской кобры.

Я невольно залюбовался ею, — несмотря на все пережитое, она в полной мере сохранила молодость и немалую привлекательность, а ее изящные движения сделали бы честь самой искусной танцовщице. Она вполне могла бы сыграть воительницу в каком-нибудь сериале фэнтези, снимаемых в любой из четырех известных культур, где их вообще снимали. Впрочем, неудивительно — ведь она и была ею.

Интересно, зачем ко мне пожаловала четвертый вице-командор базы?

(Их всего четыре. Первый ведает кораблями, второй — торговыми операциями, третий — снабжением, и четвертый, в данном случае моя гостья, — личным составом.)

Ответ на мой вопрос я получил почти сразу.

— Послезавтра отправляемся на охоту, — сообщила мне Мидара после обмена приветствиями.

— То есть как?! — возмутился я. — Только вчера из рейса пришел, и на тебе!

— Мое дело приказать, твое дело подчиниться, — парировала она. — Мясо на исходе, а кроме вас больше некому. Две трети команд в разгоне, а снимать людей с переоборудования кораблей я не стану, да и Тхотончи не позволит. Или прикажешь девчонок из веселого дома послать бизонов гонять?

— Так что, больше и некого, кроме них? — ядовито осведомился я.

— Почему же нет, есть. Только вот плавания у них были потяжелее твоего. У Савмака из пяти два корабля сожгли, едва людей снять успел, а Ятэр-Ятэр месяц во льдах простоял.

— Ятэр? — Я был удивлен до глубины души. — Как это он ухитрился?

— Зайди к нему и спроси. Да заодно и посочувствуй: вернулся больной и уже не встает почти. Правую руку так обморозил, что, похоже, придется по локоть отнять.

— И ты молчала? — Я даже вскочил. Ятэр там лежит больной, в одиночестве, а я тут предаюсь глубокомысленному переливанию из пустого в порожнее!

— Так что собирайся, а чтоб тебя утешить, скажу, что на этот раз я тоже поеду…

«М-да, вот тебе и срочная работа! Накликал на свою голову, оленина тебе не нравилась!» — с раздражением подумал я, когда дверь за четвертым вице-командором захлопнулась.

Мелькнула мысль пойти пожаловаться командору базы, но я быстро отбросил ее.

Почтенный Тхотончи совершенно не вникает в текущие дела, давным-давно свалив все на помощников. Он, разумеется, будет всецело на стороне Мидары да еще и возмутится: как это такой исправный служака, как я, устроил склоку из-за пустяка?

Но главное, надо сейчас же навестить Ятэра.

Накинув плащ, я быстро вышел из дома и зашагал по берегу, переступая через бурые плети тины и сухие раковины.

— Мое почтение, капитан!

Меня окликнул бредущий навстречу по каким-то своим делам мой старый знакомый и почти земляк Александр Антонов.

Он начинал свою службу матросом у меня, а ныне состоял в абордажной команде на «Грифоне» — приписанном к нашей базе корабле-охотнике, проще говоря — на капере.

(Справедливости ради уточню, что у хэоликийцев имелись свои представления о порядочности и свой кодекс чести, осуждавший обычное пиратство, поэтому в задачу наших охотников входила исключительно ловля (так сказать, «на живца») пиратов а также работорговцев.)