Авеля начинал выводить из себя разговор с этим элегантно одетым банкиром, «щенком». Дэвис был прав.

– Но тогда тяжёлые времена настанут и для персонала отелей, – заметил он. – Что они будут делать, когда вы всё распродадите? Вы представляете себе, что случится с ними?

– Боюсь, это область не нашей ответственности, мистер Росновский. Я должен действовать в соответствии с интересами банка.

– Вы хотите сказать – в соответствии с вашими личными интересами, не так ли, мистер Каин?

Молодой человек покраснел.

– Это несправедливое замечание, мистер Росновский, и я бы сильно оскорбился, если б не понимал, через какие испытания вам пришлось пройти.

– Жаль, что вы не проявили это своё понимание во время разговора с Дэвисом Лероем! – воскликнул Авель. – Он бы оценил. Вы убили его, мистер Каин! Ровно так же, как если бы сами вытолкнули его из окна. Вы и ваши чопорные коллеги просиживаете здесь задницы, а мы вкалываем не покладая рук, чтобы вы могли получать проценты, когда дела идут хорошо, и давить людей, когда дела идут плохо.

Уильям тоже стал раздражаться. В отличие от Авеля Росновского, он не выказывал этого.

– Такое направление дискуссии никуда нас не приведёт, мистер Росновский. Должен вас предупредить, что, если вы не найдёте покупателя на отели в течение тридцати дней, у меня не останется иного выбора, как выставить их на публичные торги.

– Теперь вы советуете мне обратиться в другой банк за кредитом, – саркастически произнёс Авель. – Вы знаете, кто я такой, но не хотите поддержать меня, так куда же мне прикажете идти отсюда?

– Боюсь, не имею ни малейшего представления, – ответил Уильям. – Решение этого вопроса находится целиком в ваших руках. Правление банка приказало мне ликвидировать счёт как можно быстрее, и именно так я и намерен поступить. Я бы попросил вас соблаговолить войти со мной в контакт до 4 февраля и дать мне знать, удалось ли вам найти покупателя. Желаю удачи, мистер Росновский.

Уильям встал из-за стола и опять протянул руку. Авель проигнорировал жест и пошёл к двери.

– После нашего телефонного разговора я думал, что у вас хватит стыда, чтобы предложить мне руку помощи. Я ошибался. Вы не кто иной, как обычная сволочь до мозга костей. Поэтому, когда вы вечером отправитесь спать, подумайте обо мне. И когда проснётесь утром, опять думайте обо мне, потому что я никогда не перестану думать о своих планах в отношении вас!

Уильям, нахмурившись, смотрел на закрытую дверь. Его всё ещё занимал серебряный браслет. Где же он его видел?

В кабинет вошла секретарша.

– Что за ужасный тип! – воскликнула она.

– Нет, не совсем, – возразил Уильям. – Он считает, что мы убили его партнёра по бизнесу, а теперь распродаём его компанию, не думая о персонале, не говоря уже о нём самом. И это как раз тогда, когда он доказал свои способности. В подобных обстоятельствах мистер Росновский проявил недюжинную вежливость. Должен признаться, я уже почти жалею, что совет не смог найти оснований для того, чтобы поддержать его.

Он посмотрел на секретаршу.

– Соедините меня с мистером Коэном.

Авель вернулся в Чикаго утром следующего дня, всё ещё разъярённый воспоминаниями о разговоре с Уильямом Каином. Он не слишком прислушивался к тому, что кричал мальчишка-газетчик на углу, подозвал такси и сел на заднее сиденье.

– Отель «Ричмонд», пожалуйста.

– А, вы из газеты? – спросил водитель, выезжая на Стэйт-стрит.

– Нет, а с чего вы так решили?

– Да потому что вы попросили отвезти вас в «Ричмонд». Сегодня все репортёры едут туда.

Авель не сумел вспомнить, какое мероприятие, запланированное на тот день в «Ричмонде», могло бы привлечь внимание прессы.

– Но если вы не газетчик, – продолжал водитель, – то, может, отвезти вас в другой отель?

– Но почему? – спросил Авель, ещё более озадаченный.

– Да, у вас была бы весёлая ночка, если бы вы заночевали в «Ричмонде». Он сгорел дотла.

Автомобиль повернул за угол, и Авель сразу увидел дымящиеся руины отеля «Ричмонд», полицейские и пожарные машины, обугленное дерево и воду, заливавшую улицу. Он вышел из машины и уставился на обгоревшие останки флагмана группы Дэвиса Лероя.

«Поляки сильны задним умом», – подумал Авель и, стиснув кулаки, пошёл к пожарищу, припадая на хромую ногу. Он не чувствовал боли, у него не осталось никаких чувств.

– Суки! – кричал он. – Мне случалось падать и ниже, и я справлюсь с вами со всеми! Немцами, русскими, турками, этой сукой Каином, а теперь ещё и с этим. Со всеми справлюсь. Никто не сломает Авеля Росновского.

Помощник управляющего увидел, как Авель размахивает руками возле такси, и поспешил к нему.

Авель заставил себя успокоиться.