— Вы почти совершенство.

Ее лицо осветилось такой сияющей улыбкой, что внутри у него что-то словно перевернулось, он отпустил ее руки и оперся о притолоку. Кого он обманывает? Он хочет вовсе не того, чтобы она осталась, пока Мила не пойдет в школу. И не того, чтобы все оставалось по-прежнему. Он хочет совсем, совсем другого.

— Почти? — спросила Грейси.

— Ну… чего-то не хватает.

Он взял ее руку, чувствуя, как она подрагивает. Бедняжка нервничает перед встречей с отцом. А он-то, почему нервничает?

— Думаю, это будет последний штрих к вашему новому облику, — произнес Лука, надевая на ее запястье старинные серебряные часы. Браслет свободно обхватил ее тонкую руку.

— Зачем это? — воскликнула Грейси.

— Это часы моей матери. Много лет они стояли, а потом я был в Риме и отдал их в починку. С вами у них начнется новая жизнь. Вы сегодня ведь тоже начинаете новую жизнь.

У Грейси перехватило горло.

— Спасибо, Лука. Они чудесные. — От ее милого голоса у него ослабели ноги. — Если вы готовы, пора ехать.

Ехать? Вот уж чего он не хотел, так это ехать! Взять ее за дрожащие руки, перекинуть через плечо и отнести в спальню — вот чего ему хотелось. Снять с нее это восхитительное платье, медленно, не торопясь, обнажив ее еще более восхитительное тело. И ласкать ее всю ночь напролет.

Только ей нужно совсем другое.

— Конечно, — сказал Лука, позволив себе лишь легонько погладить ее пальцы. — Пора вам встретиться с вашим отцом.

Они остановились у обшарпанного здания. Впрочем, мусорных ведер у двери больше не наблюдалось, а сама дверь висела на обеих петлях, да и дом казался уже не столько ветхим, сколько просто старинным. Грейси подумалось, что первое ее желание фонтан Треви выполнил, она снова в Риме. А через несколько секунд исполнится и второе. Она большая должница Нептуна.

— Я думал, они сделают больше, — пробормотал Лука.

— Вы о чем? — спросила Грейси, глядя на недовольное лицо Луки.

Он взял ее за обе руки и повернул к себе лицом.

— Я знаю, как это важно для вас. Но меня беспокоит, что вы поставили в зависимость от этой встречи свое будущее. Уволились с работы, отказались от дома, перелетели через полмира, чтобы только увидеться с этим человеком.

Грейси настороженно прищурилась.

— Я виделся с ним, и мне показалось, он хороший человек, Грейси, но всего лишьчеловек. Пусть то, как пройдет этот день, не повлияет на вас слишком сильно. Он может пройти прекрасно, а может и не очень. Но вы должны знать — я убежден, что вы сильная, очаровательная, замечательная, независимо от того, есть у вас отец или нет.

Не заботясь о том, что он подумает и как истолкует ее поведение, Грейси бросилась ему на шею. Он обнял ее, рука его зарылась в ее волосы. И ей стало тепло и спокойно.

— Спасибо вам, Лука, — пробормотала Грейси. — Вы сделали в сто раз больше, чем обещали.

— Если б вы знали, как высоко я вас ценю.

Если у отца была хотя бы десятая часть обаяния, которым обладает Лука, подумала Грейси, то становится понятно, почему ее мать не смогла ему отказать. И сама того не сознавая, она почти простила мать за то, что та так запутала ее жизнь. Она еще и в глаза не видела отца, а уже приняла его в свое сердце. И все благодаря человеку, которого обнимает.

— Пойдемте со мной, ну пожалуйста, — попросила Грейси, отстраняясь, чтобы лучше видеть его лицо, и уже не заботясь о том, что он прочтет в ее глазах.

— Вы, правда, этого хотите?

Не в силах говорить, Грейси взяла его за руку. Он сжал ее пальцы.

— Хорошо. Я войду и представлю вас моему новому другу Антонио.

Грейси, не отпуская его руки, пошла вверх по лестнице. Остановившись у квартиры, Лука постучался в дверь. Грейси услышала внутри шорох и почувствовала, что от волнения вот-вот потеряет сознание.

Дверь распахнулась, и она увидела человека, ради встречи с которым, приехала в Рим. Ей мельком вспомнилось, как мать порой с горечью поглядывала на нее и тут же отворачивалась. При взгляде на стоявшего в дверях мужчину с темными кудрявыми волосами и синими глазами все стало понятно. Она очень похожа на него, хотя он был совсем не таким, каким она его себе представляла: старше, меньше ростом, смуглее и грустнее. Сходство, однако, просто било в глаза — это явно был ее отец.

— Отец? — полувопросительно произнесла Грейси каким-то чужим голосом.

— Грейси, — отозвался он взволнованно. — Сердце мое, ты не представляешь, как я счастлив, что ты приехала ко мне.

Лука выпустил ее руку, и она кинулась в неуверенные отцовы объятия.

Через несколько часов они ехали домой в сгущавшихся сумерках. Грейси положила голову на плечо Луки, а он приобнял ее одной рукой.

Воспоминания теснились в голове Грейси. Оказывается, отец знал о ней. Он сделал предложение ее матери. Однажды лег в постель рядом с ней, а наутро проснулся один. Он бросил юридический институт и был готов уже последовать за ней, когда получил телеграмму, в которой она сообщала, что вскоре, после возвращения домой, потеряла ребенка и так убита этим, что больше не хочет его видеть.