— Ты его не знаешь.

— Ну и что, моя дорогая, зато я знаю тебя. К тебе каждый вечер кто-то подкатывался, но ты ни разу не звонила нам среди ночи, чтобы сообщить, что кто-то сделал тебе предложение. Уже одно это показывает, что это совсем другое.

— Вы там совсем очумели, навоображали себе бог весть что.

— А я тоже думаю, что это чудесная новость, — сказала Сара. — Впрочем, если мы тебе уже надоели, давай поговорим о другом. Ты нам не сказала — как там твой отец, ты нашла его?

— Нашла. Сегодня днем у нас была первая встреча.

— Фантастика! — воскликнула Келли. — Как ты его разыскала?

— Это все Лука.

— Ага, значит, парня с хорошим вкусом, у которого четырехлетняя дочка, зовут Лука.

— Ммм.

— И этот Лука не только привез тебя к себе домой, но и сделал то, чего не мог сделать никто в западном мире, — нашел твоего отца? — спросила Келли.

– Да.

Где-то наверху хлопнула дверь.

— Слушайте, я звоню по делу. Может, вы положите на мой банковский счет сколько-то денег? Мне тут нужно кое-что сделать. — Помявшись, Грейси назвала сумму, которая покрывала ее долг Луке, и еще кое-что сверх. — Продайте мой телевизор и стерео за сколько дадут. А остальное я вам отдам, как только смогу.

— Хорошо, — пообещала Сара. — Утром деньги будут в банке.

— Спасибо вам большое. А сейчас мне надо идти. Покойной ночи. Я вас очень люблю, — со вздохом сказала Грейси и положила трубку.

Но и это было еще не все — оставалось сделать еще два звонка. Сначала она сообщила на автоответчик посольства, что не придет на прием, а потом набрала номер авиакомпании.

Утром Лука увидел Грейси, когда та шла к автомобилю. На ней была еще одна обновка, белый топ, спадающий с одного плеча, широкий кожаный ремень, белые брюки и розовые туфли без каблука. Она была очаровательна.

Цезарь притащился к машине следом за Грейси. Накануне Джемма безуспешно прогоняла большого бестолкового пса, а Грейси просто наклонилась и говорила ему что-то, пока он не сел и замер неподвижно.

Лука покачал головой. Эта девушка умеет обращаться с людьми. С животными. С детьми. Что-то в ней есть такое. Лука подождал, и хотел было уже махнуть ей рукой, когда она села в машину и тронулась с места.

Лука робел. Наверху находилась девочка, с которой ему нужно было поговорить. Он глубоко вздохнул и пошел к ее спальне.

— Привет, папа!

— Доброе утро, сердце мое.

— Грейси поехала к своему папе, но скоро вернется, — сообщила Мила.

— Это хорошо, — сказал он, уже не удивляясь тому, что его дочь только и думает, что об их гостье, как и он сам. — Мила, радость моя, я хотел с тобой поговорить.

— Знаешь, папа, я решила, что Грейси красивее меня, — сказала Мила.

— Правда?

Лука сел на пол рядом с дочерью. Она кивнула.

— Правда. Я так решила, потому что люблю ее.

— Грейси права, - подумал Лука.

Мила полюбила ее. Если… то есть когда она уедет, Мила будет ужасно переживать.

— А ты меня еще любишь? — спросила Мила.

— Конечно, всегда любил и буду любить.

— Хотя я теперь люблю и Грейси тоже?

— Конечно. В твоем добром сердечке поместится любовь ко всем, кто этого заслуживает, и это нисколько не уменьшит твою любовь ко мне, к Гран-нонне и к Джемме.

— И к Пино?

— И к Пино.

— И к дяде Дому?

Вот тот момент, которого он ждал!

— Особенно к дяде Доменико. Знаешь, давно-давно, когда ты еще не родилась, а твоя мама еще не была моей женой, дядя Дом и твоя мама полюбили друг друга. Они любили так сильно, что родилась ты.

Слова так быстро слетали с языка, что Лука не мог их остановить. А вдруг это ошибка, подумалось ему. Что, если она еще слишком мала, чтобы понять, и только расстроится?

Несколько секунд, Мила, молча, смотрела на него.

— А ничего, если я буду называть его дядя Дом, а тебя папа? Ведь это ты все время со мной и заботишься обо мне.

Лука, не удержавшись, схватил Милу на руки и крепко прижал к себе.

— Конечно, любовь моя.

Словно почувствовав важность момента, Мила тихо сидела у него на руках, пока он ее не отпустил.

— Замечательная машинка, — сказала Грейси, наливая в чашки эспрессо в отцовой кухне.

— Новая, — с гордостью заметил он. — Как и мое кресло. Тебе нравится?

— Нравится, — ответила Грейси, ставя поднос на столик.

— Я смог его купить, когда мой друг купил одну из моих картин. Оно раскладывается, так что, если захочешь как-нибудь остаться на ночь…