Я не стал напоминать ему, что он ошибается. Как можно говорить о хорошем знакомстве с помещением, если ты даже не заметил плана на потолке своей темницы.

– Нет, вход здесь, – сказал Ааз, протыкая пальцем монолитную на вид стену.

Мы все стояли на пыльном полу у входа в потайной ход. Я держал лопату, а Танда – карту.

– Подойди-ка ко мне, Гленда, – позвал Ааз.

Гленда послушалась, и мой наставник, не успел я и глазом моргнуть, накинул на нее шнур с золотой нитью и затянул его.

Гленда мгновенно рухнула на пол и погрузилась в сон, так и не успев выразить протест.

Действия наставника повергли меня в изумление.

– Харольд, – сказал Ааз, – берите даму за ноги, и перенесем ее на кушетку.

Харольд, похоже, был изумлен не менее моего. Тем не менее он помог Аазу перенести Гленду на кушетку и стал внимательно наблюдать за тем, как мой наставник затягивает узлы золотого шнура.

– Ни при каких обстоятельствах, что бы вам ни казалось и что бы вокруг вас ни происходило, не развязывайте веревку до нашего появления, – жестко произнес мой наставник и для пущей убедительности грозно спросил: – Вы меня хорошо поняли?

– Понял, – ответил Харольд, – хотя мне не до конца ясно, с какой целью вы это сделали.

– Карту! – не отвечая на его вопрос, бросил Ааз. Танда вручила ему пергамент и показала на какую-то точку:

– Посмотри сюда. Видишь тонкую силовую линию, которая тянется из подземелья к этому помещению?

Я сунул нос в карту. Поначалу я думал, что Танда все выдумала, но, внимательно вглядевшись, рассмотрел тонкую, как волос, линию.

– Гленда каким-то образом была на крючке, – сказал Ааз, – я заметил это лишь после того, как мы обсудили все наши планы.

– Ты хочешь сказать, что противнику известны наши намерения? – спросила Танда.

– Весьма возможно.

– Какая удача! – язвительно произнес я.

«Интересно, – подумал я, – сколько добровольцев-дружинников я успею сразить золотой лопатой, прежде чем они меня повяжут?»

– Вы готовы? – спросил Ааз.

– Ты хочешь, чтобы я шел первым? – поинтересовался я, все еще не зная, куда идти.

– Некоторое время первым пойду я, – ответил Ааз и взял в руки факел, который мы предусмотрительно прихватили из первого туннеля. – Думаю, что свет нам не помешает.

Я выбрал немного энергии из общего потока и направил ее на факел. Тот, естественно, сразу же загорелся. Кто мог бы подумать, что совсем недавно этот простой трюк давался мне с огромным трудом? Всего год назад я, вместо того чтобы зажечь факел, мог спалить всю библиотеку с ее антикварной мебелью и старинными манускриптами.

– Иди за мной, – бросил Ааз и исчез в каменной стене.

– Ну и местечко, – заметил я и шагнул следом, держа перед собой лопату на случай, если камень вдруг окажется камнем.

Через мгновение я очутился в узком, вырубленном в скале туннеле. Еще через миг из каменной стены вынырнула Танда.

Передо мной оказались ступени, ведущие куда-то в недра земли. Конец спуска терялся во тьме, свет факела туда не доходил.

В туннеле было холодно и пыльно. Ясно, что нога человека (или вампира) не ступала здесь много-много лет. Каждый наш шаг поднимал четко видимые в свете факела клубы пыли.

– Мы здесь экранированы? – спросил Ааз.

– Не хуже, чем в библиотеке, – ответила Танда. – Граф Жвачник наверняка не хотел, чтобы о существовании этого хода знали другие.

– Это облегчит нам жизнь, – заметил я, и Ааз утвердительно кивнул.

Убедившись, что мы готовы двинуться вперед, мой наставник поднял факел повыше и зашагал вниз по каменным ступеням.

Спуск в недра занял много времени и оказался не очень приятным, поскольку каждый наш шаг по-прежнему вздымал тучи пыли. Я не мог представить, кто и как мог когда-то пробить этот туннель.

Спускаться я еще кое-как спускался, но подъем представлялся мне совершенно невозможным. Я не смог бы здесь карабкаться вверх, даже находясь на пике спортивной формы.

Наконец этот кошмарный, занявший, как мне показалось, целую вечность спуск завершился; дальше туннель шел горизонтально.

– Карту! – приказал Ааз.

Танда подошла к нему, и мы все склонились над пергаментом. В неярком свете факела и в клубах пыли карта была едва различима.

Мне стало ясно, что мы достигли самой глубокой точки туннеля. Внимательно оглядев каменные стены и потолки, я увидел бесконечную каменную толщу, нависающую над нашими головами. Мне вдруг стало трудно дышать, и я запаниковал.