— А ты несчастлив.

— Порядком.

Это была довольно напряженная беседа, учитывая, что я говорила с едва знакомым человеком.

— Из-за смерти Табиты?

Раз уж мы так откровенны.

— Да, и потому что все остальные здесь тоже несчастливы.

— Теперь, когда ее нашли и могут похоронить, тебе не кажется, что станет немножко легче?

Виктор с сомнением покачал головой. Пока мы вели эту невероятно печальную беседу, он все время ел. По крайней мере, он не жевал с открытым ртом.

Внезапно я поняла, что я ближе по возрасту к этому мальчику, чем ко всем остальным в доме, и именно поэтому он ищет моего общества.

— Может быть, — нехотя произнес он. — Но потом нужно будет приготовиться к появлению ребенка. И он будет плакать ночи напролет. Табита плакала, — добавил мальчик еле слышно.

— Ты очень ее любил, — сказала я.

— Да, она была хорошей. Изводила меня. Но была хорошей.

— Тебе досталось от полиции, когда ее похитили.

— О да! Это была напряженка. Меня допрашивали, и папе пришлось нанять мне адвоката. — Виктор немного гордился этим. — Они были уверены, что это я увез сестру. Но зачем, спрашивается, мне ее похищать? Куда бы я ее дел? Мы ссорились, но даже родные братья и сестры ссорятся. Вы же ссоритесь с братом, верно?

— Мы выросли в одном доме, — сказала я, — но на самом деле он мне не родной брат. Моя мама вышла замуж за его отца. — Меня удивили собственные слова. Фразы просто сами собой вырывались у меня изо рта.

— Это чертовски странно — жить в доме с кем-то твоего возраста, кто тебе не родня. Особенно если вы разного… ну, вы знаете… пола.

— Понадобилось некоторое время, чтобы к этому привыкнуть, — призналась я.

Но прошло немного времени, прежде чем Камерон, я, Марк и Толливер объединились против общего врага. Я сделала глубокий вдох.

— Наши родители сидели на наркотиках, — сказала я. — Они употребляли много кокаина. Травки. Викодина. Всего, что только могли достать. Промежутки заполняли алкоголем. У твоих родителей когда-нибудь были такие проблемы?

У Виктора в буквальном смысле отвисла челюсть. Он был не таким искушенным в житейских делах, каким себя считал.

— Ух ты, — произнес он. — Ужас! Это дети употребляют наркотики, а не родители.

Это была самая наивная вещь, которую я когда-либо слышала. Но в то же время хорошо было знать, что он все еще питает такие иллюзии. Я ждала прямого ответа.

— Нет, — ответил Виктор, взяв себя в руки. — Мои предки никогда бы не стали такого делать. Никогда. Я имею в виду, они даже почти не пьют.

— Это хорошо, — заметила я. — Хотела бы я, чтобы мои родители были такими же.

— Да, папа и мама в порядке, — сказал Виктор, пытаясь говорить грубо и беззаботно. Но он был потрясен. — В смысле, с ними нельзя поговорить о том о сем. Они ничего не понимают. Но когда родители тебе нужны, они не подведут.

Он даже назвал Диану мамой, и это напомнило мне, каким маленьким был Виктор, когда Диана вышла замуж за Джоэла.

— Вы многое повидали, — сказал Виктор, пробегая пальцами по каштановым волосам. — У вас была настоящая жизнь.

— У меня было больше настоящей жизни, чем мне того хотелось.

— Но вы бы знали…

Он не договорил, как раз когда наша беседа стала поворачивать в интересном направлении.

Я не пыталась понукать Виктора или подхватить прервавшуюся нить беседы. Я уже поговорила с этим парнем на все возможные темы, которые не требовали погружения в королевство вопросов слишком странных, чтобы их задавать. Не я начала эту беседу, но я многое из нее узнала.

Наблюдая за Виктором, пока тот проверял оставшиеся на кухонной стойке блюда, которые он еще не пробовал, я знала: у этого мальчика есть секрет. Это мог быть большой секрет, мог быть маленький секрет, но мне нужно было его узнать. Возможно, он придет с этим секретом ко мне, хотя настроение подростков может повернуться в другую сторону быстрей, чем крутящаяся монета.

На кухне под буфетом стоял маленький телевизор, наверное, чтобы во время готовки хозяйка могла смотреть сериалы «Эллен» и «Офра». Хотя Диана похвасталась, что телевизор и телефоны в доме отключены, кто-то включил этот кухонный телевизор — может, чтобы поймать прогноз погоды или спортивные новости.

Хотя звук был приглушен из уважения к поводу, по которому все собрались, что-то привлекло внимание Виктора, и он встал прямо перед телевизором, все еще держа в руке тарелку. На его лице читались одновременно озадаченность, тревога и испуг.