Я резко наклонилась вперед, к правому подлокотнику кресла, боднула лбом тумблер и с радостью ощутила, как он сработал на включение. И тут же нажала носом кнопку. Кресло рванулось вперед, как застоявшаяся лошадь, и мы с ним с размаху врезались в зад кухарки Анны Яновны. Она стояла спиной у стола и собирала устройство для пытки меня электрическим током.

От сильного удара по своей нижней части, кухарка не удержала равновесия и шлепнулась на меня. То есть села мне на колени, и пока она соображала, что же случилось, я с удивившей меня саму свирепостью вцепилась зубами ей, куда пришлось.

Пришлось в шею – худую и жилистую. Я с силой сжала зубы, представив, что пытаюсь разжевать жилистый и недожаренный бифштекс. Ну все, теперь-то проклятая баба меня точно убьет. Но мне стало уже все равно. Рот наполнился чужой кровью, кухарка орала благим матом и пыталась достать меня сзади. Я же, подобно бульдогу, сжимала челюсти все сильнее.

Подскочила старуха и с силой дернула меня за волосы. Из глаз посыпались искры, и этой злыдне кухарке удалось высвободиться из моих зубов. Я зажмурилась и приготовилась к самому худшему. Но тут же открыла глаза, решив встретить смерть лицом к лицу. Надеюсь, дядя Вася не оставит Бонни!

Картина, однако, представилась мне странная. Анна Яновна сидела на полу, бледная, капли пота стекали у нее по лицу. Одной рукой она зажимала шею, причем я с необъяснимым удовлетворением заметила, что из-под пальцев стекает на платье кровь. Другой рукой она отмахивалась от старухи, которая суетилась вокруг нее.

– О, – громко стонала кухарка. – О-о!

– Анна! – взывала старуха. – Дай посмотрю! Надо кровь остановить!

Та только мотала головой и не отрывала руку.

Я изумленно уставилась на дело своих зубов. Неужели я смогла прокусить тетке сонную артерию?

И если вы думаете, что я расстроилась, то глубоко ошибаетесь.

– У нее диабет, – сообщила мне старуха, – свертываемость плохая, может истечь кровью.

Я только пожала плечами – если больная, так выбери работу поспокойнее. А то ишь чего выдумала – людей током пытать! И кто меня по голове бил? Я уж не говорю про суп с лапшой!

И пока старуха заклеивала укус пластырем, я решила продолжать сопротивление. В процессе борьбы кресло развернулось в сторону двери, так что я снова применила тот же оправдавший себя прием, то есть головой нажала кнопку и с размаху врезалась в дверь. Дверь у старухи, как я и предполагала, была железная, если не бронированная, так что толку от моего удара было чуть, однако звук удара слышен был по всему дому. Во всяком случае, я на это очень надеялась. Возможно, хозяева заинтересуются, что происходит в их доме, возможно, Маргарита Сергеевна не поленится и придет спросить, не требуется ли чего свекрови. Палка хорошая ей требуется или кол осиновый!

Не знаю уж как хозяева, но за дверью послышался лай.

– Плюш! – закричала я. – Хорошая собака! Плюш, ко мне!

Песик тут же залился негодующим лаем – он царапал дверь, а она не открывалась. А ведь там ждала его я – единственный человек в этом сумасшедшем доме, кто играл с ним, водил на внеочередные прогулки, кормил вкусненьким. С Плюшем мы были друзьями, а друзей, как известно, в беде не бросают.

– Хватит! – мое кресло резко развернули.

Ого, а у старухи-то, оказывается, силушка в руках есть, да еще какая! Кухарка сидела на диване, держась за заклеенную шею. Она перестала стонать и трястись, но было ясно, что Анна Яновна теперь не боец. Однако старуха стояла чуть в стороне, и в руках у нее был направленный на меня большой черный пистолет.

– Кончай орать! – сказала она. – Иначе коленку прострелю!

И дуло решительно качнулось вниз. Руки у нее не дрожали, и вид был самый решительный, так что я тотчас уверилась – прострелит, не промахнется. Господи, что за осиное гнездо я разворошила!

– От коленки-то я еще больше орать стану, – сообщила я.

– Тогда вообще убью, – пообещала старуха. – Вот сейчас Анна оправится и поможет тебя в мешок запаковать. А там зароем в лесу, кто тебя хватится?

– Ага, одну уже зарыли, – буркнула я, – ничего хорошего из этого не вышло.

– Ты это о чем? – впервые в голосе старухи послышались человеческие нотки.

– Ни о чем, а о ком, – вздохнула я, – о горничной вашей бывшей, на которую вы думаете, что она вас обокрала.

– А ты вообще кто? – старуха так удивилась, что даже пистолет опустила.

– Вот с этого и надо было начинать, – сварливо сказала я, – а то заладили – он уже у них, он уже у них? Кто – он-то? Альбомчик ваш малиновый с фотографиями любимых родственников?

– Ага, значит, все-таки ты от них явилась! – глаза у старухи сверкнули дьявольским огнем, и она снова навела на меня пистолет.

От страха я стала соображать быстрее.

– А вы сами-то как думаете, он уже у них или нет? – спросила я как можно увереннее.

Видно было невооруженным взглядом, что, несмотря на внешнее спокойствие, старуха кого-то очень сильно боится, то есть у нее пропала вещь не только ценная, но и опасная.

– Что я думаю, – тебя не касается, – начала было она, но тут же смешалась и махнула рукой. – если бы он был у них, то не тебя бы прислали, а кого покрепче. С тобой вон и Анна справилась.