Маргарита прошествовала к дивану и опустилась на него, величественно вскинув голову.

– Кстати, насчет дома… – процедила старуха. – Если не изменяет память, этот дом мой. Но ты, конечно, можешь жить в нем сколько хочешь. Ведь ты все же жена моего сына…

– Что она говорит? – Маргарита повернулась к мужу. – У нее что – старческие проблемы с головой? Это ведь наш… твой дом?!

– Не смей так говорить о моей матери… – вяло возразил Богуславский. – У нее с головой все в порядке…

– Во всяком случае, гораздо лучше, чем у твоего милого муженька! – добавила Вилена Леонидовна. – Он только и умеет, что проваливать всякое дело и тратить попусту мои деньги!

– Не… не может быть! – Маргарита обмякла, потеряв свою обычную выправку, и вжалась в спинку дивана. – Не может быть! Он большой, успешный человек, крупный бизнесмен, владелец процветающей фирмы… Скажи ей, Антон! Скажи, что это ложь!

Богуславский мрачно молчал, и это молчание было красноречивее всяких слов.

Маргарита обмякла, как мороженое на жаре.

– К сожалению, невестушка, это правда! – с горечью проговорила старуха. – За что бы не брался Антон – он все проваливал. Какое бы дело он ни начинал – все заканчивалось полным крахом. Каждый раз мне приходилось оплачивать его долги, покрывать убытки… в конце концов, когда его последняя фирма разорилась, я поставила вопрос ребром: больше никакого бизнеса, это слишком дорогое развлечение. Мы с ним договорились: раз в месяц я перевожу на счета этой фирмы некоторую сумму, достаточную, чтобы поддерживать видимость процветания, но он не лезет ни в какой бизнес… его теперешняя фирма – пустышка, она ничем не занимается, только пускает пыль в глаза!

– Это… это неправда, Антон? – едва слышно спросила Маргарита мужа, но он снова промолчал.

– Так бы и продолжалось, но он вздумал играть!

– Как – играть? – растерянно переспросила невестка. – Во что играть?

– Это уж ты у него спроси! – отрезала старуха. – Я-то откуда знаю? Мне все равно – в рулетку он играл, или в блек-джек… или даже в покер.

– Но ведь казино закрыты! – попыталась возражать Маргарита Сергеевна.

– Свинья грязь найдет! Он отыскал какое-то подпольное казино…

На этот раз Антон Андреевич подал голос:

– А чего ты хотела? Чтобы я просиживал штаны в этом с позволения сказать офисе? Это ты, ты во всем виновата! Ты поставила меня в безвыходное положение!

– Ты сам себя поставил в это положение! – перебила его старуха, но Богуславский ее не слушал.

– Я должен был чем-то занять себя, после того, как ты запретила мне заниматься бизнесом! Должен был как-то проявить свои способности. Кроме того, я надеялся выиграть… и придумал замечательную систему, совершенно беспроигрышную…

– Ага, проявил свои способности! – язвительно оборвала его старуха. – Замечательно проявил! Благодаря своей беспроигрышной системе ты проиграл огромные деньги!

– Это… это случайность…

– Дураки и лентяи всегда оправдывают свои неудачи случайностью и невезением! Или чьими-то происками. У дураков и лентяев всегда виноват кто-то другой. Но самое скверное даже не то, что ты проигрался. Самое скверное, что ты пришел не ко мне, а к этим акулам, и взял у них деньги под залог всей нашей… точнее, всей моей недвижимости!

– Я не мог обратиться к тебе после того разговора… – протянул Богуславский, опустив глаза. – Ты смешала меня с грязью, обвинила во всех смертных грехах… если бы после этого я снова обратился к тебе, представляю, что бы ты сказала…

– Лучше бы ты потерпел справедливые упреки матери, чем… чем поставить всех нас под удар!

– Я все исправлю… – пробормотал Антон. – Я рассчитаюсь…

– Как? – резко оборвала его мать. – Ты рассчитывал рассчитаться с долгами, украв у меня альбом?

– При чем тут ваш альбом? – вскинула голову Маргарита. – Кому, кроме вас, он нужен?

Вилена Леонидовна бросила на нее презрительный взгляд:

– Ты что, думаешь, что я хранила его ради своих сентиментальных воспоминаний?

– А разве нет? – Маргарита на глазах все больше раскисала, ее лицо утратило былую твердость и совершенно расплылось, в глазах мелькала растерянность, граничащая с паникой.

– Альбом еще у тебя? – старуха шагнула к сыну и, казалось, собралась вцепиться ему в горло. – Он еще у тебя, или ты уже отдал его?