Крис добежал до злосчастной будки и, зажмурившись, стараясь не дышать, на ощупь пролез рукой за отворот пиджака. Тело было теплым и липким, но он пересилил все инстинктивные позывы желудка, продолжая вслепую шарить за пазухой убитого… Так и есть, наплечная кобура, а в ней импульсный пистолет.

Открыть глаза он смог, только отойдя на несколько шагов от забрызганных кровью осколков телефонной будки. Взглянув на свою трясущуюся руку, он увидел, что одежда по локоть испачкана в крови, но его разум уже настолько отупел от кровавых событий, что перед глазами все двоилось, а дурнота стала не самым худшим из ощущений…

Он не знал, сможет ли вообще жить после этого…

Завернув за угол, он увидел железную дверь и фактически лицом к лицу столкнулся с Рауфом – человеком, которого подсознательно боялся больше всех на свете.

Тот допустил единственную секунду промедления: вид измаранного в крови должника, которого он считал сосунком, неспособным на какое-либо сопротивление, а уж тем более на продуманное убийство, шокировал его, и этого секундного замешательства оказалось достаточно, чтобы Крис, который уже не мог думать, а действовал, лишь сообразуясь с инстинктами, вскинул импульсный пистолет и несколько раз выстрелил прямо в ненавистное лицо…

Следующим сознательным воспоминанием Криса была огромная лужа где-то на окраине города. Он стоял по колено в мутной воде и нервными, дергаными движениями смывал со своей одежды кровь, брезгливо стряхивая при этом забрызгавшие пальто серые кусочки мозга.

Потом, мокрый, грязный, обессилевший и опустошенный, он куда-то брел, время от времени останавливаясь, чтобы дать волю очередным спазмам бунтующего желудка.

Когда и как он добрался домой, не могла подсказать даже его сегодняшняя, безупречная память.

Он скинул отяжелевшее от воды пальто, которое осталось валяться грязным комом в прихожей однокомнатной квартиры, добрел до убранной постели и рухнул на нее, мгновенно провалившись в спасительное беспамятство.

Ему не снились лица убитых, потому что это был не сон, а потеря сознания, вызванная несколькими днями постоянного приема сильнодействующих стимуляторов.

Пробуждение Криса нельзя было назвать приятным: он застонал, скорчившись на кровати, судорожным движением сминая в ком постельное белье, которое и без того было смято и испачкано.

Инстинктивно он пытался укрыться несуществующим одеялом, которое валялось на полу. Под руку попался край скомканной простыни, и он потянул его на голову, пытаясь таким образом отгородить свое пробуждающееся сознание от проявлений внешнего мира.

Ничего не получилось.

Кто-то отчетливо откашлялся совсем рядом.

Крис замер, словно его охватил столбняк.

Удивительно, но, сколь ни глубок был провал беспамятства, в его сознании тут же всплыли хаотичные, обрывочные, но очень яркие воспоминания о произошедших накануне событиях.

Он не знал, сколько прошло времени, который сейчас час и день, но он отчетливо помнил, что, входя в квартиру, запер за собой дверь и даже накинул дополнительную цепочку, которая не позволила бы ей открыться при взломе замка.

И тем не менее в комнате кто-то был. Его выдавало дыхание, тихое, неровное, сипящее, отлично сочетающееся с кашлем, который, собственно, и разбудил Криса.

Осторожно приоткрыв один глаз, он увидел край скомканной простыни, фрагмент сумеречной прихожей и плотно запертую входную дверь однокомнатной квартиры.

«Почудилось…» – с облегчением подумал он и сел в постели.

Нет… Не почудилось.

В единственном кресле у компьютерного терминала, за которым обычно занимался Крис, сидел сухопарый старик и внимательно смотрел на бледного взлохмаченного Раули.

Цепочка на дверях болталась двумя бессильными отрезками, перекушенная точно посередине.

По обе стороны от кресла, в котором сидел пожилой джентльмен, словно статуи, застыли два его телохранителя. В противоположность Рауфу и его компаньону два молодых человека выглядели под стать своему хозяину. Сухопарые, подтянутые, без единой лишней жиринки в теле… Опрятно и неброско одетые, они представляли тот тип людей, которые всегда сливаются с толпой, ничем не выделяясь из потока окружающих ни лицами, ни одеждой.

И тем не менее Крис понял – отсутствие квадратных подбородков и широких перекачанных плеч не говорит об их безобидности… как раз наоборот.

«Все… Влип… Полиция округа… в лучшем случае…»

Если бы…

Старичок опять откашлялся, поймал своим цепким взглядом расширенные глаза Криса и спокойно сказал:

– Долго спишь, мой мальчик.

Раули инстинктивно отполз к стене, пока спина не уперлась в угол.

– Ты скверно стреляешь… – обронил следующую фразу старик. – Но у тебя решительный характер. Я люблю таких маленьких зверенышей.