— Начальником? Ладно… — чекист вскинул на поручика непонимающий взгляд и, тут же поменяв стиль допроса, сухо спросил: — Желания, просьбы имеются?

— Просьбы? — искренне удивился Тешевич. — Ну если вы так любезны, то одна есть…

— Какая?

— Не тяните кота за хвост, а прикажите меня вывести куда-нибудь за сараи и шлепните.

— Налютовали, выходит, где-то? Может, совесть мучает?

— Это вас она должна мучить. Только нет у вас совести и не было никогда. Что же до меня, то в карателях я не был, ну а в бою, уж не обессудьте, сволочи вашей, краснопузой, не давал спуску.

— Ишь ты, смело-то как, — чекист снова заулыбался. — Или, может, и вовсе уж жить не хочется?

— Нет, — эхом отозвался Тешевич. — Противно.

— Понимаю… — чекист забарабанил по столу пальцами. — Ну что ж, эту вашу просьбу мы, конечно, исполним…

— А в чем задержка? — Тешевич в упор посмотрел на него.

— Да вот вопросы имеются… — чекист хитро прищурился. — Как, ответите?

— А чего ж не ответить? — пожал плечами Тешевич. — Только про бабу эту не спрашивайте, не хочу. А так, отвечу, но при одном условии.

— Это каком же?

— Я отвечаю, и меня прямо отсюда к стенке. Если, конечно, не затруднит.

— И чего вы так торопитесь? — чекист все внимательнее присматривался к Тешевичу. — Прямо сипай какой-то. За хорошую смерть раскалываетесь…

— Раскалываюсь? — переспросил Тешевич, не поняв смысл сразу, но потом догадался и пояснил: — Со мной, я думаю и так все ясно, а вот в человеческом облике туда уйти желание есть.

— Мучиться не хотите?

— А кто же хочет?

— Тоже верно. Ладно, договорились. А насчет мучений, это вы зря. Это вы привыкли народ мучить. Ну, значит, я буду спрашивать, а вы отвечать…

— Спрашивайте…

— У вас с этой, что в подвал приходила, раньше знакомства не было?

— Что? — Тешевич приподнялся на стуле, но, поняв, почему это интересует чекиста, опустился назад. — А, опять… Не усложняйте. Все голо, как в бане. В лесу первый раз увидел. На лошади.

— Да, амазонка… — Чекист как-то по-птичьи наклонил голову к плечу и вздохнул. — Хорошо, об этом не будем. Для порядка, коротко о себе.

Тешевич, собираясь с мыслями, секунду помолчал, а потом коротко, четко ответил:

— Поручик гвардии. Тешевич Александр Викторович. Дворянин. В боях с августа 14-го. Во время вашего переворота лежал в госпитале, в Самаре. После того, как большевичков из города турнули снова в армии.

— Так, ясно. В революцию много потеряли?

— Все.

— Я спрашиваю, много ли? — вкрадчиво переспросил чекист и даже наклонился над столом, чтобы быть ближе к Тешевичу.

— Я родину потерял. — Поручик в упор посмотрел на чекиста.

— Ну, у нас с вами на этот счет разные представления…

Чекист снова откинулся на спинку стула, явно намереваясь вступить в длительную дискуссию, но Тешевич резко оборвал его:

— Взгляды всякой интернациональной сволочи меня не интересуют.

— А вы, значит, патриот! — мгновенно взвился чекист. — Имение отобрали, рабов освободили, а теперь интернациональная сволочь, да? Да, интернациональная, но не сволочь, а борцы за счастье народа! Кстати, вы не думали, почему это вас, патриотов, отовсюду выкинули? Через всю Сибирь белую сволочь мы гнали! Или вы уже позабыли, где бой был?

Чекист смолк и с сердитым сопением долго смотрел на Тешевича. Но, видимо, его что-то очень интересовало, так как он с трудом взял себя в руки и почти спокойно спросил:

— Почему на самой границе такое сопротивление было? Ведь все знали, что уходите.

— Значит, не все уходить хотели…

— И что, даже приказа не было? — чекист подозрительно сощурился. — Вроде как сами собрались и пошли, так что ли?

— Нет, — покачал головой Тешевич. — Приказа не было, сами решили и сами пошли…

На этот раз чекист молчал долго. Видимо, он чувствовал, что Тешевич говорит правду, но почему-то именно такой ответ его не устраивал. Потом, выждав приличную паузу, чекист зашел с другой стороны.

— Какие части входили в ваш отряд?

— Не знаю. — Тешевич задумался, он и впрямь затруднялся ответить на этот вопрос. — Из моего батальона было двенадцать человек, остальные, кто откуда. А если по людям считать, то треть вообще беженцы, дети…

— И что, с багажом, с вещами? — лениво поинтересовался чекист.