Шрифт:
— Право, не знаю, Калерия Павловна…
Чеботарев церемонно приложился к ручке, а слегка опешивший Вавер удивленно спросил:
— Вы что? Знакомы?
— Конечно, — со смехом подтвердил Чеботарев. — Мы тут, у Калерии Павловны, в пятнадцатом на постое были.
— Вот как…
Капитан Вавер хотел еще что-то сказать, но тут хозяйка обратилась прямо к нему:
— Ежи, это тот самый человек?
— Да, тетушка, — с готовностью подтвердил Вавер, — это он.
— Ну нет, господа, не иначе как сама судьба свела нас…
Хозяйка, сжав руки в кулачки, зачем-то потрясла ими у груди и, видимо, не в силах выразить охватившие ее чувства, тут же погрузилась в домашние хлопоты.
— Прошу, господа, прошу… И без возражений!
Ни полковник Чеботарев, ни, тем более, капитан Вавер даже не думали возражать, и через каких-то десять минут они очутились за накрытым столом, где на тарелках были наложены всяческие закуски, высилась длинная, узкогорлая бутыль «старки», а в самом центре сверкал начищенными боками серебряный самовар.
Понимая, что его ждет весьма длительное застолье, полковник Чеботарев сразу после первой рюмки, как бы между делом, спросил:
— Да, Калерия Павловна, вы уж простите, что я так, сразу, но ваш племянник говорил мне, у вас какая-то надобность?
— Ой, да что там… — слегка смутилась хозяйка и протянула через стол тарелочку с вареными яйцами. — Петр Леонидович, возьмите, я же помню, как вы утром к чаю всегда яичко заказывали…
— Да, было, было… — улыбнулся полковник, по-домашнему, прямо рукой взял с тарелки яйцо и вежливо напомнил: — И все-таки?
— Да дело-то вот в чем… — Хозяйка совсем по-детски прикрыла губу пальчиком. — Моя сестра осталась совсем без средств, а у нее там, в имении, остались кое-какие ценности…
— Да, да, понимаю, — закивал головой Чеботарев и, обдумывая ситуацию, сам того не заметив, принялся катать яйцо ладонью по столу.
Потом, просто чтобы выиграть время, полковник заметил:
— У вас, выходит, и сестра есть. А я и не знал.
— Есть, есть, — обрадовалась уходу от щекотливой темы хозяйка и вдруг, скорбно поджав губы, добавила: — Еще и два брата были…
И хотя ситуация была предельно ясна, полковник, теперь уже чисто из вежливости, поинтересовался:
— А что с ними?
— Они же в Крыму были… До конца. Врангель ушел, а они оба остались [49] … Вы понимаете?
— Ах, так…
Полковник непозволительно резко сжал сваренное всмятку яйцо, и между пальцев брызнул яркий, все еще остававшийся жидким желток…
Против покупки авто Тешевич в принципе ничего не имел, но сначала пришлось пройти довольно длительный курс лечения, а потом уже капитан Вавер, прознав о рекомендации доктора и преследуя конечно же свои цели, любезно организовал Тешевичу курс практического вождения при воинской автошколе.
49
Все офицеры, сдавшиеся в Крыму, были расстреляны красными.
Пока Шурка выздоравливал, поручик добросовестно сидел целый месяц за рулем черного «фордика», единственным достоинством которого, на взгляд Тешевича, была простота. Вдобавок выяснилось, что езда на этой, в общем-то малоудобной машине особой радости не доставляет, о чем, правда, Тешевич помалкивал.
Но скорее всего дело было в том, что Вавер слишком уж рьяно взялся опекать поручика, что шло вразрез с настроением Тешевича, который раз и навсегда решил не ввязываться ни в какие дела капитана. К тому же большой город раздражал Тешевича и, едва закончив обучение, он, попрощавшись с братом, предпочел вернуться к себе в полесскую глушь.
После изрядно надоевшей шумной Варшавы, собственная усадьба с ее раз и навсегда устоявшимся бытом показалась Тешевичу тихой обителью. Первое время поручик просто наслаждался покоем, но позже, когда все вошло в привычное русло, он ощутил и некоторое отличие.
Видимо, курс лечения немного подействовал, и какой-то, правда, пока небольшой, интерес к жизни у Тешевича появился. Один раз он даже поймал себя на мысли, что не мешало бы восстановить знакомство с пани Стефанией, но возникший одновременно образ вечно улыбающегося капитана Вавера свел все эти поползновения на нет.
А пока в основном Тешевич проводил время у себя в кабинете, предпочитая валяться на диване, листая какой-нибудь роман или проглядывая очередной том русской истории. Когда же, обычно к вечеру, чтение надоедало, поручик сворачивался клубком и часами смотрел на пляшущие в камине языки пламени.
Самое удивительное, что даже при таком образе жизни Тешевич оставался в курсе всех дел. Происходило это благодаря стараниям Пенжонека, который каждый раз за завтраком, куда его неизменно приглашал привыкший к старику хозяин, считал своим долгом сообщить поручику все, о чем болтают в округе.