— Я ведь тоже думала, что Оля ходит в театр, — говорила Милена. — Вы же помните, как мы вместе туда пошли? Ей так хотелось играть в этой пьесе! Она мне все уши прожужжала. Показывала, как надо ходить, как поворачиваться, чтобы было по-японски. Я ничего не понимала — почему она бросила театр? Зато теперь понимаю.

Все началось с того, что Милена, возвращаясь из школы, увидела Ольгу с каким-то незнакомым мужчиной.

Сперва девочка решила, что ошиблась — ведь в это время сестра должна была заниматься в студии. Но это все-таки оказалась Ольга. Она не заметила младшую сестру — та следила за ней, спрятавшись за киоск с мороженым. Ольга стояла рядом с высоким, полным господином и, смеясь, заглядывала в пакет с покупками, который он перед ней раскрыл. Тот, похоже, рисовал передней перспективу приятного домашнего ужина. Милена некоторое время колебалась, но все же решилась к ним подойти. Страх за сестру переборол ее застенчивость. Страх Милена почувствовала сразу, хотя и не знала почему. Ольга заметила ее, когда девочка подошла совсем близко. Она переменилась в лице, но вела себя довольно сдержанно. Милене своего кавалера не представила. Про нее сказала только три слова: «А, это моя сестра». Так, будто эта встреча была чем-то обычным и вовсе ее не волновала. Мужчина бегло осмотрел Милену, отчего та покраснела, и тоже особо не забеспокоился. Ольга махнула сестре рукой и вместе со своим приятелем прошла к припаркованным возле магазина машинам. Они сели в шикарную синюю иномарку и уехали. Это было в начале мая.

— Я ничего не сказала маме, — вздохнула Милена. — Я же знала, что Олю будут ругать и больше никуда не пустят… Если бы она еще с парнем встречалась, а этот был уже старый.

Но когда старшая сестра вернулась вечером «из театра», Милена потребовала объяснений. Объяснения она получила, но очень немногословные. Сестра умоляла ее ничего не говорить родителям. Она сказала, что этот мужчина ей нравится, что она встречается с ним всего несколько дней, что ей с ним весело. Он не жалеет для нее денег.

Водит в шикарные кабаки. Ольга описала Милене, что она ела в этих кабаках, что пила. Девочка на нее рассердилась — Я ей сказала, что мама все равно догадается, и тогда ей же будет хуже. Я спросила.., т — Милена засмущалась и скороговоркой закончила:

— Я спросила — он на тебе женится? Ольга на меня смотрела как на дуру. И сказала, что он уже женат и дети есть. Я с ней потом два дня не разговаривала.

— Но послушай! — перебил ее Михаил. — Почему же ты молчала, когда Ольга пропала? Ведь этот тип мог завезти ее куда-нибудь и убить! Ты о нем никому не говорила?

Милена помотала головой и снова заскрежетала по столу кружкой. Этот звук раздражал Михаила, но остановить девочку Он не решался —t— обидится, замолчит. Никогда не знаешь, что может обидеть подростка. Как-то он оборвал Дашку по пустячному поводу — и та разревелась, сказала, что он ее травит. Люба и это ему припомнила, когда настаивала на разводе.

— Когда Оля пропала, я сперва думала, что она, правда, живет у подружки, — пробормотала себе под нос Милена. — А потом… Я боялась им говорить про этого мужика. Мне бы такое устроили!

И, внезапно воодушевившись, девочка воскликнула:

— Знаете, какой у меня отец?! Он бы мне всыпал! Он до сих пор меня бьет. Иногда… А я так долго молчала. Они бы набросились, почему я сразу не сказала"… Это Ольку никогда не били, а меня…

Она взяла конфету и тут же положила ее обратно в коробку:

— И потом… Оля мне еще сказала, что этот тип у нее не первый Только вы никому не говорите!

— Да что уж теперь говорить, — вздохнул Михаил. — Долго ты молчала, нечего сказать. Интересный из тебя человек вырастет. Можно в разведку засылать.

— Не говорите со мной, как с ребенком! — взорвалась она. — Я уже не маленькая! Все считают меня дурой!

— Да нет, по-моему, это ты считаешь всех глупее себя; — отрезал Михаил. — Рассказывай.

Свое шокирующее признание Ольга сделала сестре, когда та спросила — зачем она связалась с человеком, который на ней все равно не женится? Для Милены в ее четырнадцать лет потеря невинности еще означала катастрофу. Хотя, как мимоходом заметила девочка, в ее классе уже есть две девчонки, которые занимались этим самым с парнями. И ничего. Одна из них даже отличница.

— А Оля мне ответила, что теперь ей все равно. Что у нее уже был парень. Прошлым летом на выпускном балу…

Она сказала, что им дали только шампанское, а они перед балом устроили складчину, и па чердаке была водка. И один парень из параллельного класса… Ну, в общем, это у них было два раза. И еще она мне сказала, чтобы я не устраивала трагедии. Что это уже никого не волнует, а ей все-таки девятнадцать лет. Она сказала, что у нас просто родители старорежимные, и поэтому он не хочет говорить.

Нормальным родителям она бы все рассказала.

«Интересно, а я нормальный родитель? — подумал Михаил, глядя, как Милена мучает в пальцах конфету. Шоколад уже начал таять, но Милена этого не замечала. — Если бы такое вытворила Дашка… Хотя Люба теперь скажет, что это не мое дело».

— Я тогда еще больше на нее разозлилась, — вздохнула девочка. — А когда она пропала, вспоминала, как мы ссорились. Я совсем спать не могла. Мне все время казалось, что она на меня обиделась, потому и не возвращается. И еще я думала… Я думала, она хочет, чтобы мы все за нее поволновались. И мама, и я, и отец. Она мне часто говорила, что ее никто не любит.