— Она только что ездила в Лондон, участвовала в конкурсе, проводимом Фондом Уолша.

— И, как мы того и желали, получила денежную премию, не так ли?

— Не совсем так, месье. Член жюри, работающий на нас, сделал все возможное, но президент была непреклонна. И наша подопечная разделила премию с еще одним кандидатом.

— А ей хватит средств, чтобы отправиться в Эфиопию?

— Миллиона фунтов, думаю, будет вполне достаточно для продолжения ее работы.

— Превосходно. Что вы еще имеете мне сказать?

— Ваша молодая археологиня познакомилась во время конкурса с каким-то мужчиной.

Они провели вечер в маленьком ресторане, а в настоящее время они вместе…

— Полагаю, это нас не касается, — отрезал Вакерс. — Разве что вы сообщите мне завтра, что она отказывается от своего проекта, потому что они внезапно полюбили друг друга и она никуда не хочет ехать. А вообще, мне кажется, ночью она может делать что ей вздумается.

— Дело в том, месье, что мы сразу же навели справки. Оказалось, что мужчина, о котором я вам сообщил, — астрофизик, он работает в Англии, в Академии наук.

Вакерс подошел к окну и оглядел площадь. Ночью она была не менее прекрасна, чем днем. Свой родной Амстердам он любил больше всех городов на свете. Он знал здесь каждую улочку, каждый канал, каждый дом.

— Я терпеть не могу такого рода неожиданности. Астрофизик, говорите?

— Нет никаких свидетельств того, что она может рассказать ему об интересующем нас предмете.

— Нет, но возможна случайность, которую мы не сумеем предотвратить. Мне кажется, нам стоит обратить внимание на этого ученого.

— Будет трудно следить за ним, не привлекая внимания наших английских друзей.

Как я вам уже говорил, этот человек — член Королевской Академии наук.

— Сделайте что сможете, только не рискуйте понапрасну. Нам не хотелось бы привлекать к себе внимание в этой стране. У вас есть еще информация для меня?

— Все в этой папке, как вы и просили. Мужчина открыл чемоданчик и передал своему собеседнику большой конверт из крафт-бумаги.

Вакерс вскрыл конверт. В папке лежали фотографии Кейры, сделанные в Париже у дома Жанны, в саду Тюильри, в магазине на улице Лион-Сен-Поль; целая серия снимков на вокзале Сент-Панкрас, на террасе итальянской кондитерской на Бьют-стрит, в ресторане на Примроуз-Хилл, где она ужинала в компании Эдриена, — там ее сфотографировали через окно.

— Это последние фотографии, которые нам прислали перед самым моим отъездом. Вакерс пробежал глазами первые строчки отчета и захлопнул папку.

— Благодарю вас, вы можете идти, увидимся завтра.

Мужчина попрощался и вышел из дворцовой прихожей. Едва он переступил порог, как открылась другая дверь, и из нее, улыбаясь Вакерсу, вышел еще один мужчина.

— Ее встреча с этим астрофизиком, возможно, будет нам на руку, — произнес он, подойдя поближе.

— Я думал, вы хотите, насколько возможно, сохранить все в тайне. А тут, оказывается, имеются целых два кавалера, которых мы не в состоянии контролировать. Не слишком ли много фигур на одной шахматной доске?

— Мое самое большое желание — это чтобы она занялась поисками, а мы, разумеется, ей немного поможем.

— Айвори, я полагаю, вы понимаете: едва кто-то обнаружит, чем мы занимаемся, последствия для нас обоих будут…

— Не самые приятные. Вы это хотели сказать?

— Нет, здесь больше подошло бы слово «катастрофические».

— Ян, мы оба верим в одно и то же, причем уже очень давно. А теперь вообразите, каковы будут последствия, если мы с вами не ошиблись.

— Знаю, Айвори, знаю. Из-за этого я так и рискую, в моем-то возрасте.

— Признайтесь, вас это даже забавляет. Кроме всего прочего, мы уже не надеялись вернуться к активной работе. Предполагаю, что вам нравится роль кукловода — впрочем, мне тоже.

— Допустим, — вздохнув, согласился Вакерс и уселся за большой письменный стол из красного дерева. — И каким же, по-вашему, должен быть наш следующий шаг?

— Пусть все идет своим чередом. Если она сумеет увлечь этого астрофизика, значит, она еще умнее, чем я предполагал.

— Сколько, вы думаете, у нас есть времени, прежде чем Лондон, Мадрид, Берлин и Пекин догадаются, какую игру мы затеяли?

— О, совсем немного, они быстро поймут, что разыгрывается серьезная партия. Кстати, американцы уже себя обнаружили: нынче утром они навестили квартиру сестры нашей археологини.

— Вот недоумки!

— У них такой способ извещать о том, что они в курсе.

— Кого, вас?

— Разумеется, меня.

— Они страшно злятся, что я не изъял предмет у владелицы, а еще больше — оттого, что я имел наглость сдать его на анализ на их собственной территории.

— Да, это неслыханная дерзость! Прошу вас, Айвори, сейчас не время устраивать провокации. Не держите зла на тех, кто отстранил вас от работы и не пожелал считаться с вашим мнением. Я с вами в этом опасном приключении, только не стоит подвергать нас обоих ненужному риску.