В полдень Ян Вакерс и Айвори сидели в маленьком амстердамском ресторанчике. Морской язык, заказанный Айвори, был отменно приготовлен, а Ян получал удовольствие, глядя, как его друг наслаждается едой. По каналам навстречу друг другу плыли баржи, солнце заливало террасу, на которой устроились два старых приятеля. Они предавались приятным воспоминаниям и громко хохотали.

В час дня Уолтер прогуливался по Гайд-парку. Бернская овчарка, усевшись у подножия высокого дуба, подстерегала белку, прыгавшую ветки на ветку. Уолтер подошел к собаке и погладил ее по голове. Тут он услышал голос хозяйки, зовущей пса, и остолбенел: это была мисс Дженкинс. Она тоже удивилась нежданной встрече и первой заговорила Уолтером. Она не знала, что он любит собак. Уолтер сообщил, что у него тоже есть собака, — правда, живет она в основном у его матери. Они немного прошлись вместе и любезно распрощались у ограды парка. Остаток дня Уолтер просидел на стуле, любуясь цветущим шиповником.

В два часа дня я вернулся с прогулки. На блошином рынке в Кемдэне мне попался старый фотографический аппарат в футляре, и я радовался, предвкушая, как приятно проведу вечер, разбирая его и приводя в порядок. Под дверью я обнаружил открытку, которую принес почтальон. На ней был изображен рыболовецкий порт на острове Гидра, где жила моя мать. Она отправила открытку шесть дней назад. Моя мать ненавидит телефон и пишет мне нечасто, к тому же послания ее обычно немногословны. На сей раз текст был обезоруживающе коротким: «Когда ты ко мне приедешь?» Два часа спустя я уже выходил из туристического агентства, унося в кармане авиабилет на конец месяца.

В тот субботний вечер Кейра, занятая приготовлениями к экспедиции, отменила ужин с Максом.

Простояв довольно долго перед зеркалом в ванной, Жанна решила выбросить письма Жерома, хранившиеся в ящике ее письменного стола.

Уолтер, побывав в своем любимом книжном магазине, читал энциклопедию о собаках и заучивал наизусть статью о бернских овчарках.

Ян Вакерс играл в шахматы с Айвори, потребовавшим у него реванша.

А я тщательно почистил фотоаппарат, купленный утром, принес охлажденное пиво и сэндвич, приготовленный по моему собственному рецепту, и сел за письменный стол. Я начал было писать письмо матери, чтобы предупредить о моем приезде, но передумал и отложил ручку: сделаю-ка я ей сюрприз, вот будет забавно.

Вот и закончился этот день, один из тех ничем не примечательных дней, что запоминаются надолго, хотя никто не может объяснить почему.

Я сообщил Уолтеру, что уезжаю.

До начала учебного года никто в Академии не заметит моего отсутствия. Я накупил английского печенья, чая и горчицы, которые обожает моя мать, собрал чемодан, запер входную дверь и уехал на такси в аэропорт. Самолет приземлялся в Афинах днем, потом Мой путь лежал в порт Пирей, а оттуда на катере — чуть больше часа до острова Гидра.

В Хитроу, как обычно, царила суета и неразбериха. Но после полетов в дальние районы Южной Америки меня уже ничто не могло напугать. Мне повезло: рейс не задержали. Когда мы оторвались от земли, пилот объявил, что мы пролетим над территорией Франции, затем возьмем курс на Швейцарию, пересечем север Италии, Адриатику и приземлимся в Греции. Я не был там уже давно и радовался, что скоро увижу мать. Мы летели над Парижем, небо было ясным, и пассажиры, которые сидели с той же стороны салона, что и я, могли полюбоваться великолепным видом города и даже хорошо рассмотреть Эйфелеву башню.

Париж

Кейра попросила Жанну помочь ей уложить чемодан.

— А я не хочу, чтобы ты уезжала!

— Жанна, я же опоздаю на самолет, поторопись, сейчас неподходящее время для таких разговоров.

Второпях выскочив из дома, они погрузились в такси и поехали в Орли. Жанна не произнесла ни слова.

— Ты так и будешь дуться до самого моего отъезда?

— А я не дуюсь. Мне грустно, вот и все, — проворчала Жанна.

— Обещаю, я буду тебе регулярно звонить.

— Как же, как же, обещание гасконца! Очутившись там, ты вмиг забудешь обо всем, кроме работы. Ты же сама мне сто раз повторяла, что там нет телефона, что не ловит мобильный…

— То, что гасконцы не держат обещание, никем не доказано.

— Жером был гасконец!

— Жанна, последние месяцы были такие чудесные! Если бы не ты, ничего бы у меня не получилось. За эту поездку я должна благодарить только тебя, ты…

— Знаю: дура, которую ты ни на кого не променяешь. Тем не менее тебе больше нравится проводить время со скелетами в долине Омо, предпочитая их компанию обществу твоей якобы незаменимой сестры. Да, v я действительно клиническая идиотка! Я же сама себе поклялась не устраивать тебе сцену перед отъездом; сидя у себя в комнате, я тысячу раз повторяла про себя те добрые слова, что хотела бы тебе сказать. Кейра внимательно посмотрела на сестру:

— Что с тобой?

— Ничего, просто хочу напоследок запомнить твою сердитую физиономию, у меня ведь теперь долго не будет возможности ею любоваться.

— Жанна, прекрати, ну что ты нагоняешь тоску? Лучше как-нибудь приезжай ко мне.

— Я и так еле свожу концы с концами, а когда заговорю с моим банкиром о небольшом путешествии в Эфиопию, думаю, он придет в полный восторг. Кстати, куда ты дела свой кулон?

Кейра провела рукой по шее:

— Это долгая история.

— Я готова, слушаю.