В Пирее мы взяли такси до аэропорта. На сей раз уже Уолтеру стало не по себе, когда водитель принялся выписывать зигзаги на автостраде.

К счастью, для нас нашлись места на маленьком самолете, летевшем на Крит. В шесть вечера мы сошли с трапа в Ираклионе. Уолтер пришел в восторг, оказавшись на легендарном острове.

— Как можно, будучи греком, отправиться в добровольное изгнание в Англию? Вы что, так любите дождь?

— Должен напомнить вам, что все последние годы я по большей части находился на чилийских просторах, я гражданин мира, и в каждой стране можно найти свою прелесть.

— Конечно, вот только между Англией и Грецией тридцать пять градусов разницы!

— Ну, может, не столько, но разница в климате разумеется…

— Я говорил о содержании алкоголя в нашем пиве и здешней водке узо, которой ваша Петушка недавно потчевала меня, — прервал ценя Уолтер.

Он подозвал такси, сделал знак рукой, чтобы я садился первым, и назвал шоферу адрес. Я ни на секунду не мог представить себе, чем может обернуться наша поездка.

Доктор Магдалена Кари встретила нас у ограды института, где нас остановил охранник, вежливо попросив подождать.

— Извините, из-за этих мер предосторожности вам, наверное, показалось, что вам здесь не рады, — проговорила Магдалена, махнув охраннику, чтобы он впустил нас. — Нам приходится быть бдительными, потому что наше оборудование очень ценное и сверхчувствительное.

Магдалена провела нас через парк, окружавший внушительных размеров бетонное сооружение. Едва мы вошли в здание, как к нам вновь проявила назойливое внимание служба безопасности. Забрав наши удостоверения личности, нам выдали взамен нагрудные карточки с надписью крупными буквами: «Посетитель». Магдалена наскоро расписалась в каком-то журнале и потащила нас в свой кабинет. Я заговорил первым. Не знаю почему, но я не стал ей все рассказывать — наверное, интуиция заставила кое о чем умолчать, и я выдал лишь минимум информации, необходимой, чтобы объяснить цель нашего визита и опыта, который нам хотелось бы провести. Магдалена очень внимательно выслушала мою довольно сбивчивую речь. Мысли Уолтера витали где-то далеко. Возможно, оттого, что наша гостеприимная хозяйка внешне удивительно напоминала мисс Дженкинс; меня тоже, признаться, это поразило.

— У нас несколько лазерных установок, — сказала она, — однако я не могу допустить вас к ним, не получив на это разрешение начальства. А на это нужно время.

— Мы проделали долгий путь, и завтра нам нужно возвращаться обратно, — взмолился Уолтер, выйдя из оцепенения.

— Сейчас узнаем, что можно сделать, но я ничего вам не обещаю, — проговорила Магдалена несколько смущенно и ушла куда-то, попросив подождать несколько минут.

Она оставила нас в своем кабинете, предупредив, чтобы мы ни в коем случае из него не выходили. И вообще нам запрещено было перемещаться по зданию без сопровождения сотрудника.

Ждать пришлось минут пятнадцать, может, немного больше. Магдалена вернулась вместе профессором Димитриосом Микаласом, который представился директором исследовательского центра. Он опустился в кресло Магдалены и в изысканных выражениях попросил нас объяснить, какой помощи мы от них ждем. И тут заговорил Уолтер. Не припомню, чтобы он когда-либо был столь краток. Может, ему, как и мне, так подсказала интуиция? Он сослался на несколько коллег по Академии, имеющих впечатляющие научные звания; впрочем, их имена по большей части ничего мне не говорили.

— Мы поддерживаем прекрасные отношения с Британской Академией наук, и мне было бы неловко, если бы я не откликнулся на просьбу двух ее столь заслуженных членов. В особенности когда их поддерживают такие именитые люди. Мне придется сначала провести проверку, чтобы мне дали подтверждение ваших личностей, и тогда я предоставлю вам допуск к лазерной установке, и вы сможете провести ваш эксперимент. Одна из них как раз только что прошла техническое обслуживание, и ее начнут задействовать только с завтрашнего дня. Мы отдадим ее в ваше распоряжение на всю ночь. Магдалена останется с вами, чтобы обеспечить нормальную работу установки.

Мы сердечно поблагодарили за теплый прием профессора и особенно Магдалену, которая согласилась посвятить нам столько времени. Они покинули нас, чтобы провести проверку.

— Давайте скрестим пальцы, чтобы они не стали проверять все имена, на которые я ссылался, — шепнул мне на ухо Уолтер, — ведь половина списка — чистейшая липа.

Немного позже Магдалена вернулась и отвела нас в помещение, где стоял лазер — предмет нашего паломничества.

В подвальном этаже мы увидели потрясающий, невиданный аппарат — я и не мечтал когда-нибудь на таком поработать. Магдалена, видимо, страшно гордилась тем, что управляет такой замечательной машиной, — это читалось в нежном, почти материнском взгляде, которым она оглядела установку. Она устроилась за пультом и нажала на какие-то рычажки.

— Итак, — проговорила она, — давайте закончим обмен любезностями. Скажите мне наконец, чего вы ждете от этого технического чуда. Там, в моем кабинете, я ни секунду не поверила вашим сбивчивым и туманным объяснениям, а у профессора Микаласа, вероятно, голова была занята другими проблемами, иначе он просто выгнал бы вас.

— Я точно не знаю, чего мы ищем, — без запинки ответил я, — для начала нам хотелось повторить то явление, свидетелями которому мы стали. Какова мощность этой установки? — спросил я у Магдалены.