— Вы сообщили хозяину, заведения, что вам меня не хватало, да?

— Конечно, ведь это сущая правда!

Я расхохотался. И зря, потому что Уолтер решил, что так я выражаю свою радость по поводу его прибытия, и, подогретый пятью, а то и шестью кружками пива, поднялся и заключил меня в объятия. Бросив взгляд поверх его плеча, я увидел тетю Элену: она названивала моей матери.

— Уолтер, я вас не ждал…

— Да я и сам не думал, что приеду сюда. Дождь все шел и шел с самого вашего отъезда, и конца ему не было видно. Меня утомила эта гризайль, кроме того, я нуждался в ваших советах, но об этом позже. Вот я и сказал себе: почему бы не провести несколько дней на солнце? Почему все куда-нибудь едут, а я сижу на месте? Я решил прислушаться к себе, вскоре набрел на рекламу в витрине туристической фирмы — и вот я здесь.

— Вы надолго приехали?

— На недельку, не больше, и я не намерен навязывать вам свою особу, можете быть спокойны, мне есть где жить. Турфирма забронировала мне комнату в очаровательной маленькой гостинице, кажется, где-то неподалеку отсюда, не знаю точно, — выпалил он и протянул мне карточку предварительного заказа. Я повел Уолтера по улицам старого города, проклиная тот день, когда я за завтраком неосторожно произнес название острова, где находится мое убежище.

— Какой чудесный край, Эдриен! Ваша родина поистине прекрасна! Белые стены, голубые ставни, море, и даже ослы просто очаровательны!

— Уолтер, сейчас сиеста, не могли бы вы говорить потише, на этих улочках такой резонанс!

— Конечно-конечно, — зашептал он.

— Можно, я дам вам совет? Наденьте, пожалуйста, что-нибудь другое.

Уолтер удивленно взглянул на меня снизу вверх.

— Что-то не так?

— Ладно, сейчас мы этим займемся — только чемодан занесем в гостиницу.

Мне было неведомо, что, пока мы с Уолтером искали ему на портовом базаре подходящую одежду, Элена позвонила маме и донесла, что мы с другом занимаемся шопингом.

Греки народ приветливый, и я не хотел портить их репутацию, а потому пригласил Уолтера поужинать со мной в городе. Я не забыл, что Уолтер нуждался в моих советах. Когда мы уселись на террасе ресторана, я спросил Уолтера, чем могу ему помочь.

— Вы разбираетесь в собаках? — спросил он.

И рассказал мне о короткой прогулке с мисс Дженкинс в Гайд-парке несколько недель назад.

— После той встречи многое изменилось, теперь, когда мы здороваемся, я спрашиваю, как поживает Оскар — так зовут ее бернскую овчарку, и всякий раз она заверяет меня, что чувствует себя превосходно. Однако что касается наших с ней отношений, то тут все по-старому.

— Почему бы вам не пригласить ее на конверт или на представление в мюзик-холл? Еще есть Ковент-Гарден, так что самое трудное — сделать выбор.

— Очень здравая мысль. И как это она не пришла мне в голову?

Уолтер долго смотрел на море, потом вздохнул:

— Я, наверное, никогда на это не решусь!

— Наберитесь смелости и пригласите ее. Поверьте, она не останется равнодушной.

Уолтер опять уставился на море и снова испустил тяжкий вздох:

— А если она мне откажет?

В эту минуту появилась тетя Элена и встала как вкопанная прямо перед нами, ожидая, fщока я представлю ей Уолтера. Уолтер пригласил ее присесть за наш столик. Элена не заставила себя просить и уселась быстрее, чем я успел подняться и подвинуть ей стул. Элена, бесспорно, обладала превосходным чувством юмора — если рядом не было моей мамы. Моя тетушка завладела инициативой и больше не выпускала ее из рук: она поведала Уолтеру всю свою жизнь — или почти всю. Мы засиделись в ресторане до самого закрытия. Я проводил моего друга в гостиницу, затем верхом на осле вернулся домой. Мама ждала меня в патио, начищая столовое серебро, — и это в час ночи!

На следующий день около четырех часов дня зазвонил телефон. Мама пришла за мной на террасу и с подозрительным видом сообщила, что со мной желает поговорить мой друг.

Уолтер предлагал прогуляться через пару часов. А я хотел дочитать книгу и пригласил его провести вечер у нас дома. Затем пошел за покупками и уговорился с Калибаносом, чтобы он забрал Уолтера из гостиницы и привез его к нам часов в девять. Мама ничего не возразила, лишь приготовила лишние приборы и позвала тетку прийти к нам сегодня на ужин. Похоже, ей вся эта затея не очень нравилась.

— Да что с тобой? — спросил я ее, помогая накрывать на стол.

Поставив тарелки, мама выпрямилась и скрестила руки на груди, что не предвещало ничего хорошего.

— Тебя не было два года, все это время ты почти не давал о себе знать, и единственный, кого ты счел нужным представить матери, — это твой несчастный Шерлок Холмс. Когда ты наконец станешь жить как нормальные люди?

— Все зависит от того, что считать нормальным.

— Единственное, о чем мне хотелось бы беспокоиться, так это о том, чтобы мои внуки не ушиблись и не поранились, гуляя среди скал. Никогда прежде моя мать не выражала подобных желаний. Я подставил ей стул, усадил ее и налил рюмочку узо, как она любила, без воды, с одним большим кусочком льда. Я нежно смотрел на нее, напряженно размышляя над тем, что ей ответить.