Аверченко с неудовольствием дернул уголком рта:

— Это что, так срочно?

— Похоже, да. Разрешите, потом объясню?

— Добро, — не стал спорить тот. — Сейчас сообщу ребятам. Его личный файл в архиве по-любому остался, да и насчет информации будет несложно выяснить. Что, есть какая-то задумка, операнг? Зацепка?

— Вроде бы есть. Пожалуй, даже не зацепка, а вполне устойчивая версия. Понимаете, если цель и на самом деле ликвидация «Хроноса», его должна интересовать почти исключительно подробнейшая историческая информация, касающаяся основания проекта. Имена, даты, адреса, сведения о предках тех, кто стоял у истоков его создания — ну и так далее. Если же нет и все это — просто отвлекающий маневр, а не истинная цель, то и сведения, необходимые для ее достижения, должны быть совершенно иными. Причем такими, которые относительно несложно будет реализовать на техническом уровне начала-середины позапрошлого века. Все остальное ему попросту будет не нужно, — Рогов задумчиво прислушивался к чему-то, «слышимому» только лишь ему одному.

— Ты это о чем? — с искренним непониманием переспросил контр-адмирал.

— Да о том, что, получи человечество определенный научно-технологический толчок в первом-втором десятилетии двадцать первого века, вся наша история пошла бы совсем по другому пути. И он, так уж получается, этот толчок вполне может дать, став прогрессором для всей нашей цивилизации. Очень такой неслабый толчок! А вот в чем тут его личная выгода? Этого я не знаю; но, возможно, если внимательно проштудировать файл с личным делом, мы это поймем, возможно — нет. Спорно все…

— Спорно, говоришь? — буркнул Аверченко, сбрасывая прошлый вызов и связываясь, насколько мог судить Рогов, с особым отделом. — Миллер? Да, я. Слушай, Джон, срочно организуй на мой терминал личник [4] нашего беглеца. Неважно, просто сделай. Да, без ограничений и допусков. Да, вопросы потом. Спасибо. Все, отбой.

— Сейчас пришлют, — Сергей Николаевич вытащил из пачки новую сигарету. — Сиди, изучай. Данные по загруженной на его носитель информации будут чуть позже. И — надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Рогов.

— Я тоже… — невесело усмехнулся «опер», разворачивая голоэкран и углубляясь в чтение файлов личного дела того, кто, сойдись звезды несколько иначе, стал бы причиной его собственной гибели.

А-320 с алым логотипом SWISS на пузатом белоснежном боку оторвался от полосы, с непостижимой далекому от авиации человеку грацией набирая высоту и выходя на штатный эшелон. Через три с половиной часа ему предстояло благополучно приземлиться в Женеве, откуда до вожделенного ЦЕРНа останется всего-то каких-то несколько десятков минут на самом обычном рейсовом автобусе. Конечно, перед этим можно побродить пешком по узеньким извилистым улочкам древней «столицы мира», посидеть на дубовой лавочке в центре, на вымощенной брусчаткой площади с часами, зайти в кондитерскую супермаркета «Globus», где передохнуть за чашкой кофе с парой восхитительных свежеиспеченных булочек, но…

…но все это казалось важным лишь с точки зрения биологической оболочки, «мнение» которой его интересовало в самую последнюю очередь. Для того, что (или кого) он на самом деле представляет, все это было не более чем декорациями фильма, который теперь никогда не будет снят. Старшего научного сотрудника Владислава Вощеникина больше не существовало в природе, а тот, кто занял его место, был… впрочем, имеет ли это хоть какое-то значение?

Ведь какой смысл рассуждать о тех, кого уже не существует?

Даже если их почти шесть миллиардов?

Примитивная раса, лишь чудом вырвавшая у Вселенной право познавать все ее тайны и пользоваться всеми ее благами, скоро исчезнет. На этот раз — уже навсегда…

— Разрешите еще вопрос, Сергей Николаевич? — штудирующий файл с личным делом Рогов поднял голову, привычно сдвинув ладонью в сторону висящий над терминалом голоэкран. — Девятнадцать лет назад он принял участие в неком пограничном конфликте за четвертым поясом дальности и даже получил за это орден Мужества второй степени — это что? Никогда ни о чем подобном не слышал?

Аверченко смерил операнга тяжелым взглядом и пожал плечами, видимо в очередной раз приняв некое решение:

— Да уж, конечно, не слышал. И почти никто не слышал. Впрочем, какая теперь разница? Тогда, в сто девяносто первом мы впервые столкнулись с Чужими, которых, согласно официальному мнению, не существует по определению.

Взглянув на ошарашенного подчиненного, контр-адмирал горько усмехнулся:

— Ага, именно так Официально да, мы — единственная разумная раса во Вселенной, однако это, похоже, не совсем так. Ну, или совсем не так, не знаю. Короче, девятнадцать лет назад за четвертым поясом пропало сразу два наших корабля, поисковый рейдер и фрегат его сопровождения. Пропали, не успев передать ни сигнала бедствия, ни даже просто выйти на связь, хотя из сверхдальнего прыжка они финишировали нормально, вот этому-то как раз нашлось подтверждение, запись ближайшего привязного ГПП-маяка. [5] Поскольку иного способа выяснить, что произошло, не оказалось, к расследованию подключили «Хронос». Рассчитать точку заброса носителя оказалось довольно сложно, но нам это удалось, хоть и не с первой попытки, благо координаты точки их выхода в линейный космос у нас были. И — ничего. Вообще ничего. Мы пытались подсадить матрицы операторов — лучших на тот момент — в сознание офицеров пропавших кораблей, психокарты которых имелись в базе данных Флота, но… «Откат» ничего не давал. Операторы просто ничего не помнили. Мы попробовали еще раз, впервые в истории задействовав в качестве пси-доноров нескольких наших научников с наиболее высоким уровнем ЛПА — с тем же самым результатом. Корабли не вернулись, а «возвращавшиеся» операторы ничего не помнили, даже под гипновоздействием. Наш беглец был одним из тех ученых-доноров.

— И?

— Ничего, — Аверченко раздраженно передернул плечами. — Пересчитали данные и откорректировали прошлое за несколько дней до их прыжка, попросту отменив его вовсе. И запретили кому бы то ни было пересекать границу четвертого пояса. С весьма обтекаемой формулировкой «до дальнейшего выяснения сути аномалии». Официально — путь за четвертый пояс дальности для человечества пока закрыт. Все. Данные, естественно, засекретили, экипажи раскидали по другим кораблям. Возможно, контрразведка и отслеживала их дальнейшие судьбы, понятия не имею.