Николсон попробовал по-другому.

— А что если Форстер попытается отыграться на гражданах США, находящихся в ЮАР?

— Маловероятно, господин директор, — снова вступил в разговор Эдвард Хэрли. — Он и так уже находится в состоянии войны с кубинцами, намибийцами и по крайней мере четырьмя пятыми своего собственного населения. Не думаю, что он захочет присовокупить к этому списку еще и нас. — Бородатый чиновник Госдепартамента водрузил на нос очки и продолжал: — В любом случае, в ЮАР не так уж много американцев, на которых он может направить свой гнев. По нашим подсчетам, не более трех-четырех сотен. — Он пролистнул блокнот и открыл одну из последних страниц. — Мы изо дня в день отслеживаем эти цифры. После издания нашего справочника большинство туристов уехали, а фирмы, которые все еще ведут дела в ЮАР, начали отправлять своих американских служащих домой. Плюс к тому, штат посольства сведен до минимума.

— Хорошо. Но что если их флот попытается нас остановить? — Николсон, казалось, был полон решимости всеми средствами избежать предложенной блокады.

Хикман фыркнул.

— Флот ЮАР имеет несколько ракетных миноносцев ближнего радиуса действия, три старые подводные лодки и никаких авиационных средств морского базирования. Это третьеразрядная морская держава. — Он покачал головой. — Да что там, даже Ливия представляет большую морскую угрозу! Наши корабли могут нести патрульную службу далеко в море — вне их досягаемости — и таким образом блокировать все морские пути.

Николсон зарделся.

— Я не сомневаюсь, генерал, что мы в состоянии установить такую блокаду. Я не это имею в виду. — Он повернулся к Форрестеру. — Ключевой вопрос состоит в том, должны ли мы начать именно с таких действий?

— А какую вы предлагаете альтернативу, Крис? — спросил Форрестер, заинтригованный, к чему же клонит директор ЦРУ.

Николсон открыл было рот и снова закрыл, застигнутый врасплох.

— Я не утверждаю, что блокада наверняка заставит южноафриканцев скинуть Форстера и действовать в дальнейшем более благоразумно, — пояснил Хикман. — Но в том, что она усилит давление на их экономику, нет никаких сомнений.

— Насколько сильно будет это давление? — обратился Форрестер к ошеломленному Хамильтону Рейду.

Министр торговли потер переносицу.

— Достаточно сильно, господин вице-президент. Конечно, ЮАР сможет продолжать кое-какие экспортные поставки по воздуху и суше, но для основных статей их экспорта это слишком узкие каналы. — Он мотнул головой в сторону карты. — А некоторые товары, такие, как нефть, вообще могут перевозиться только морем. На самом деле именно импорт нефти является их ахиллесовой пятой. Это, наверное, единственный вид сырья, которого у ЮАР нет в нелепом изобилии — в отличие от всего остального.

Хэрли нахмурился.

— Не думаю, что это так, господин министр. В последний раз, когда я смотрел статистические сводки, у Претории предположительно имелся пятилетний стратегический запас нефти.

— Пятилетний запас при условии мирной экономики, — подчеркнул генерал Хикман. — Но ведь идет война, а война съедает нефть в огромных количествах.

Форрестер медленно кивнул.

— Да, это правда. Поэтому блокирование импортных поставок в ЮАР встанет Форстеру как кость в горле — он не сможет этого игнорировать. — Вице-президент почувствовал, как на лице его появляется легкая улыбка. Когда речь заходила о чем-то конкретном, будь то даже в отношении заварухи в ЮАР, у него повышалось настроение.

Он посмотрел на Хикмана.

— Как скоро сможет авианосец и корабли сопровождения прибыть к берегам Южной Африки?

— Авианосец с кораблями сопровождения и восьмьюдесятью шестью самолетами на борту могут быть там через восемь дней, господин вице-президент.

— И все же я полагаю, что отправка в регион боевых кораблей — не лучший способ решить проблему. — В голосе Николсона звучала обеспокоенность, почти тревога. — Любое использование военной силы только усилит напряженность.

— Напряженность — где, позвольте спросить, господин директор? — Хэрли не скрывал своего сарказма. — В Южной Африке? Я бы хотел на это надеяться. В том-то и заключается наша цель. В Европе? Очень сомневаюсь. Во всяком случае, большинство европейцев возмущены действиями Форстера даже больше, чем мы в Штатах.

Форрестер мысленно засчитал очко в пользу Хэрли. Его замечание о европейском общественном мнении пришлось как раз кстати. К примеру, премьер-министр Великобритании всегда был стойким противником любых дискриминационных мер в отношении ЮАР. Но сообщение о том, что Форстер приложил руку к убийству Фредерика Хейманса и его министров, развернуло премьера на сто восемьдесят градусов. За последние два дня он дважды связывался по телефону с президентом, настаивая на совместных действиях США и Великобритании против того, что он именует теперь не иначе, как «подлый заговор Форстера».

Хэрли посмотрел прямо на вице-президента.

— В двух словах, я думаю, предложение генерала Хикмана не лишено смысла. Сейчас нас ругают за бездеятельность. Так пусть лучше будут ругать за наши действия.

Присутствующие закивали — одни с энтузиазмом, другие нехотя, но тем не менее все поддержали предложение генерала. Один только Николсон зло мотнул головой, явно раздосадованный тем, что его точка зрения отвергнута. Форрестер подозревал, что досада директора ЦРУ вызвана не столько глубоким несогласием с предложенной политикой, сколько ощутимой потерей лица.