Гирсфельд почти был готов к тому, что его станут провожать с оркестром. И действительно, посмотреть, как он забирается в кабину, пристегивается и запускает двигатель, явились опять все старшие офицеры полка.

Оторвался он чисто. Теперь, когда вся предполетная суета осталась далеко позади, надо заставить себя относиться к этому как к обычному заданию.

Что плохо ему удавалось.

Ему не давал покоя совершенно особенный характер его миссии. Никто не спрашивал его мнения о том, стоит ли применять такое оружие и, если да, то где. Когда на инструктаже было объявлено, что бомба будет сброшена на территории ЮАР, многие удивленно вскинули брови. Однако ближайший населенный пункт находился более чем в десяти километрах от предполагаемого эпицентра, и к тому же ветер дул в противоположном направлении.

Покачав головой, Гирсфельд посмотрел на приборы. С военной точки зрения у ЮАР действительно нет другого выхода. Одна его эскадрилья потеряла треть машин и пилотов, при том, что ей удалось лишь немного сдержать наступление противника. А пехота, по слухам, несет куда больше потерь.

Что же остается его правительству? Как потом объяснить народу, что, имея такое оружие, оно проиграло войну, потому что побоялось его применить? Нет, ЮАР должна использовать в этой войне все свое вооружение и всю его мощь. На карту поставлено слишком много.

Гирсфельд снова осмотрелся вокруг. На фоне усыпанного звездами ночного неба он мог различить только очертания истребителя «Мираж-Ф1-Си-Зед»,вооруженного обычными ракетами. В нескольких сотнях метров сзади другой такой же истребитель сопровождал машину Мэльдера.

Истребители были готовы защитить его самолет с бесценным грузом от любого воздушного нападения, хотя такового, кажется, не предвиделось. Пока что кубинские ВВС не проявляли большого желания к ночным полетам. Массированные воздушные налеты и свободная охота кубинских истребителей проходили далеко на севере и имели целью нейтрализовать авиацию ЮАР.

Два других южноафриканских самолета уже сыграли решающую роль в подготовке нынешнего полета.

Еще вечером два самолета-разведчика ВМФ ЮАР совершили облет его цели, добыв важную разведывательную информацию. В кои-то веки. А хорошая разведка — залог того, что и цель, и точку бомбометания можно рассчитать заранее и с большой точностью.

Гирсфельд опять посмотрел на приборы. В этом районе очень мало наземных ориентиров, особенно таких, какими можно воспользоваться в ночное время. Он пилотировал машину с помощью карты и устаревшего радиоэлектронного оборудования. Ни инерциальной системы наведения, ни дисплея с картой. Эмбарго Запада на поставку вооружений не прошло бесследно.

Десять минут до цели. Гирсфельд летел вдоль дороги № 47, используя ее как основной ориентир. Он посмотрел вниз: на запад уходили две параллельные линии огней. Хотя в последнее время городок Фентерсдорп в ночные часы был затемнен, но сейчас, специально чтобы облегчить ему ориентировку, спецслужбы зажгли фонари на главном шоссе.

Он щелкнул кнопкой микрофона.

— «Газель», я «Иерихон». Прохожу исходную точку.

Нажав кнопку, Гирсфельд сбросил два уже пустых топливных бака. Последовавшие сразу друг за другом щелчки подтвердили, что баки отделились и летят вниз. Затем, по компасу положив самолет на курс, он перевел рычаг управления двигателем на максимум. Машина рванулась вперед.

По двум щелчкам в наушниках он понял, что Мэльдер и его сопровождающий повернули и начали выписывать бесконечные неторопливые круги. Они не подойдут ближе к цели, если только с ним ничего не случится. Сейчас в Фентерсдорпе и во всех населенных пунктах в радиусе пятидесяти километров завыли сирены, объявляя воздушную тревогу.

Гирсфельд перевел машину в набор высоты, в уме представляя траекторию падения бомбы. В момент сброса скорость и высота имеют решающее значение. Накануне он сделал несколько тренировочных полетов над вельдом. Они немного облегчили ему сегодняшнюю задачу, но и лишний раз убедили в важности точного расчета.

Сержант Хорхе Хименес смотрел на экран радара. Он относился к делу со всей серьезностью, но с полуночи его стал одолевать сон. Он с нетерпением ждал рассвета, когда колонна снова тронется в путь. Для его радарной установки было нужно, чтобы машина стояла неподвижно, поэтому на марше он спал.

Хименес нес боевое дежурство в одной из четырех зенитных машин «Ромб»,находящихся в составе соединения. Это была легкобронированная машина с четырьмя зенитными ракетами «СА-8»,которые в НАТО называют «гекко»,и радарной установкой, называемой «лэнд-ролл».Каждая такая машина представляла собой самостоятельную боевую единицу. Все четыре были развернуты в правильный ромб, что позволяло полностью держать под контролем воздушное пространство над позициями соединения.

В углу экрана появилась светящаяся точка, и сержант вздохнул с облегчением. Наконец-то хоть что-то развеет ночную скуку.

— Товарищ лейтенант, — заговорил он по селектору, — вижу цель, удаление — 30. На «свой-чужой» не отвечает. Вероятно — четыре истребителя.

Заместитель командира батареи стряхнул дремоту и перегнулся через плечо сержанта.

— Высота? Скорость?

— Идут на средней высоте. — Пока на экране не появилось данных о скорости, но было видно, что объекты приближаются. — Быстро идут!